— Лисёнок, ты понимаешь, как это серьёзно? Если подожжёшь что-то, или кто-нибудь заметит твою силу, тебя заберут у меня. Понимаешь? Мы никогда не увидимся!
— Пап, ну что ты. Я уже давно ничего не поджигала.
Давно — это два дня, действительно большой срок для ребёнка. И бояться она ещё не научилась. Зато Пятый, который думал, что давно забыл, что такое страх, внезапно обнаружил, что прекрасно это помнит.
Ко дню летнего солнцестояния Солгор готовился заранее и в праздничный день к привычному сиянию башен добавилось море цветов, флагов и гирлянд. Горожане украсили дома и сами принарядились. С самого утра разноцветные ручейки жителей и гостей столицы стекались на дворцовую площадь.
Пятый наряжаться не стал, надел обычную свою одежду и плащ с золотым солнцем командира чёрной сотни. Для Мелисы достал простое коричневое платье, не слишком красивое, зато новое и чистое, без привычных уже чернильных пятен, меловых разводов и других следов бурной детской деятельности. Постарался аккуратно заплести косички, получилось не очень — непослушные виры тут же выбились на волю.
— Лисёнок, ты помнишь, — с тревогой склонился к дочке перед выходом из дома, — дышать на пять, ничего не поджигать?
— Я помню, пап.
— И не называй меня папой на людях. Договорились?
Мелиса кивнула с необычной для себя серьёзностью.
От пятой башни до дворцовой площади пешком далековато, Пятый, как всегда, взял коня в казарме и зашёл к перевёртышам накормить привязку. Возле карцера обнаружил Шанну и Дирта. Детей покойного наместника Лоста иногда выпускали во двор, не держать же их всегда взаперти, а с территории всё равно никуда не денутся. Дети испуганными воробьями отпрянули от зарешёченного окошка, куда пытались заглянуть. Окошко было слишком высоко, и они по очереди подпрыгивали, ухватившись за железные прутья.
— Что делаем, молодые дамы-господа? — обманчиво ласковым тоном спросил Пятый. — Тоже никогда перевёртышей не видели?
— Видели, — буркнул Дирт, схватил сестру за руку и бросился бежать, таща её на буксире.
В карцере всё оказалось в порядке — ни палок, ни камней, похоже, дети просто глазели. Прикоснуться к звёздочкам — много времени не надо, осёдланный конь ждёт хозяина у коновязи, и рядом с конюшней Мелиса рисует что-то пальцем в пыли. С места она не сошла, как и обещала, но и здесь нашла себе развлечение.
Пятый отвязал коня, сел седло, наклонился затащить к себе дочку.
— Командир, я помогу.
Рядом оказался Крот, поднял девочку, подал Пятому. Тот устроил её перед собой, обнял одной рукой, кивнул десятнику в знак благодарности и выехал за ворота.
Нарядная толпа поспешно расступалась перед чёрным всадником, люди разбегались как цыплята от коршуна, Пятому даже не приходилось придерживать горячего коня. До места добрались быстро, лошадь оставили в конюшне при башне Длани, до площади от неё рукой подать.
Балкон Солнечной Пагоды пока был пуст, полукруг жёлтой брусчатки под балконом — тоже. Сюда дозволялось ступать только по приглашению Императора или Длани.
Чуть дальше располагался длинный помост, на котором молодые маги под задорную музыку показывали фокусы. Сейчас они соревновались в создании иллюзий — над их головами посреди жаркого лета шёл снег, а по помосту бродили диковинные северные звери — белые медведи с медвежатами. Время от времени кто-то из неуклюжих медвежат падал с помоста и растворялся в воздухе, не долетая до земли.
В некотором отдалении от помоста сияли алой обивкой несколько рядов кресел — места для столичной и приезжей знати. Половина кресел пока пустовала, вельможи не привыкли торопиться.
За спинками кресел толпился народ попроще, но достаточно уважаемый, чтобы приблизится к имперской элите. Обычные горожане занимали самые дальние ряды на периферии. Пятый остановился сбоку от первого ряда кресел — достаточно близко к балкону и в стороне от орущей толпы.
Мелиса цеплялась за его руку, вертела головой, восторгалась музыкой, флагами, гирляндами и фальшивыми медвежатами. А Пятому больше всего хотелось раствориться в воздухе вместе с дочкой как эти самые медвежата. Он заметил в толпе серые балахоны Ищущих — те, чьи территории обхода находились вблизи Солгора, могли появиться в городе и раньше срока. Одна надежда, что от него самого так разит магией, что Мелису рядом они не почуют.
Алые кресла меж тем постепенно занимались вельможами, на помосте белые медведи сменились золотыми птицами, а потом стаями разноцветных бабочек. А потом музыка смолкла, и маги склонились в поклонах. Все присутствующие на площади тотчас последовали их примеру. В полной тишине на балконе появится Император со свитою. В сияющих золотой вышивкой одеждах, с набелённым неподвижным лицом, в тяжёлой даже на вид, украшенной драгоценными рубинами короне, он был идеальным воплощением Солнцеликого Бога. Плавным шагом приблизился он к фигурной ограде балкона, двенадцать магистров в белоснежных мантиях выстроились за его спиной полукругом. Длань застыл за правым плечом. Император поднял руку в приветствии, толпа ответила восторженными выкриками.