– Ce n'est pas cette vision! (Не то!) – Селяви прошёлся по воде, разбив картинку с младенцем и его мамой на множество кусочков. – Ребёнка не крестили. Не успели при жизни. Это не то пространство вариантов.
– Чьих вариантов? – взбесился Василий. – Ты мне что, по телевизору не тот канал включил? – Он начал догадываться, кто был тем младенцем, и кто была та женщина.
– Regarde (Смотри!) – Селяви провёл хвостом по воде в том же месте, и Василий увидел иное.
Тот же зелёный платок, рыжие кудри и знакомые глаза, только в слезах. Маленький землистый холмик и букет ирисов.
– Ребёнок родился очень слабый. Его даже не успели окрестить. Оч-чень нервная женщина, аристократка – так переживала твой уход и своё одиночества, что не сумела нормально выносить. Голубая кровь, – пояснил Селяви и снова провёл хвостом по воде, после чего ведение исчезло.
– Ты хочешь сказать, что он там – внизу, в то время, как я карабкаюсь наверх?! – Василий раздражённо пнул воду, оступился и чуть не упал. – Зачем ты меня задержал и потащил наверх?
– Успокойся! – пёс дружелюбно повёл ухом. – Нет его внизу. Его при жизни не успели, а потом отмолили. Ну что же, по-твоему, ОН – зверь какой-то, чтобы месячного младенца «туда» отправлять?!
– Combie? (Сколько?!) – взвыл Василий.
– Ну. Ну. Перестань, зато у тебя от жены двое – детины здоровенные выросли, – выбрался на берег Селяви и стал отряхиваться. – А она сама была как дитя. Её бы саму нянчить и никуда не отпускать. А ты отпустил.
– А если не там… – Василий махнул в сторону обрыва - места, откуда они совсем недавно вылезли, – …то где, там? – показал пальцем вверх.
- Успокойся, – заверил Селяви. - Il est là, lui (Он там), где нужно.
11.
- А хочешь фокус? – неожиданно спросил Селяви. – Répète après moi (Повторяй за мной).
И бросился по направлению к обрыву. Василий ничего не успел сообразить, как пёс, разбежавшись, прыгнул… и исчез в тумане.
Василий в недоумении бросился следом. Прежнее понимание физических законов гласило: упадёт и разобьётся, но учитывая обстоятельства, вопрос о смерти был под большим сомнением. Василий, добежав до края обрыва, не задумываясь прыгнул туда же.
Очнулся в белой вате - та пружинила и немного покачивала. Василий лежал наотмашь и щурился от яркого света. Лежать было хорошо и приятно, словно на взбитом зефирном облаке. Селяви лежал рядом, радостно помахивая хвостом.
- Ты же говорил: зефир могут только дети? - пробубнил удивлённый Василий.
- Regarde-toi! (А ты на себя посмотри!) – тявкнул пёс в ответ.
Василий нехотя порылся в карманах – как на себя посмотреть? Может, найдётся карманное зеркальце. Или фольга от шоколада – она тоже немного отражает. А ещё там должен быть водный пистолет, огрызок карандаша и ластик. И повязка пирата на один глаз.
Ничего такого в карманах не обнаружив, Василий поднёс к носу руку, чтобы почесать, и … уставился на собственные пальцы. С ними было что-то не так! И со всей рукой! И с ладонью! И другой!! Пальцы, ладони – обе руки были значительно меньше – они были детскими. Василий потёр глаза и замотал головой, отгоняя наваждение.
- Tu aimes ça (Нравится?) Неожиданно, да? – тем временем продолжал беседу Селяви.
- Que m'est arrivé (Что со мной?) – вскрикнул Василий и вздрогнул от того, что услышал. Давно он не пускал таких петухов – в последний раз на стыке двенадцати и тринадцати годочков!
- А ты что же, до тринадцати в сказки верил? – удивился Селяви. – Обычно в Деда Мороза и зефирные облака помнят лет до семи. Tu as une personne unique. (Уникальный ты, Василий, случай!)
Пёс спрыгнул со взбитой перины и куда-то исчез, почти сразу вернувшись с зеркалом в зубах. Такое же изящное, с витиеватыми узорами, как недавно виденные Василием урны у кафе, только на этот раз узорная рамка была вырезана из дерева.
- Regarde (Смотри!) – протянул другу.
В круглом отражении на Василия смотрел мальчишка. С прямыми соломенными волосами, белыми ресницами и бровями, с острым прямым носом. Мальчишка ухмыльнулся и рассмеялся.
- Quel âge as-tu (Сколько тебе?) – спросил сам себя. – Минус сорок девять? Минус Пятьдесят?
- Ну круто же! – пёс уселся рядом, лизнул Василия в его острый прямой нос, затем слегка укусил за коленку.
- C'est cool (Круто!) – согласился Василий. Точнее, Вася – Василёк. – И что, это теперь навсегда?