- Я не владею своим телом, значит какая-то часть меня сейчас отсутствует? Значит, я неполноценный? – кричал Василий, не желая заканчивать разговор, который так беспокоил его.
- Calme-toi! (Успокойся, а!). Ты даже на краю гибели не будешь готов оставить свои вопросы в небытии? – насмешливо кричал пёс в ответ.
И тут всё кончилось. Что это было – Василий не сумел бы объяснить или описать ни на одном из известных языков. Но оно кончилось.
- С собаками нельзя! – рявкнул кто-то в самое ухо.
Василий вздрогнул от неожиданности и хотел ответить что-нибудь в стиле «да пошёл ты», но ощутил свою челюсть перехваченной человеческой кистью. Селяви сориентировался гораздо быстрее (оно и не удивительно) и не позволил собаке заговорить – даже пасть раскрыть не позволил.
Пока Селяви выяснял что-то с секьюрити, Василий присел прямо на кафель (впрочем, как и положено собаке в общественном месте) и огляделся. Множество людей с продуктовыми корзинами и тележками сновали туда-сюда, не обращая никакого внимания на скандал. Селяви размахивал руками и говорил с охранником довольно громко, хоть и вежливо.
- Я повторяю: магазин покиньте…, пожалуйста! - последнее слово немолодой в фирменной одежде южного вида мужчина выдавил из себя как бы нехотя.
«Ну вот, меня вновь интересует не только разница между людьми и животными – я обращаю внимание на национальность?!» - Василий был ошеломлён этим своим наблюдением над собственной теперь уже «псиной» натурой. «Comment on est tombés si bas? Нас низвергли так низко?!» - изумился он и невольно вспомнил свою мусорную кучу.
- Тебе придётся подождать меня снаружи, - пожал плечами Селяви, когда урегулировал вопрос их пребывания в общественном заведении. – Ну. Ты же сам понимаешь, что твой внешний вид теперь…
Они стояли вдоль стеллажей, забитых банками, пакетами и упаковками. Ценники: красные, желтые и белые. Баннеры, слоганы, обёртки. Магазин! Они очутись в самом обычном человеческом магазине. Ещё чего не хватало! После Райских уголков и Вселенских просторов, после Волшебных гор и Зефирных облаков оказаться в «Пятёрочке», «Перекрёстке» или даже в «Printemps» à Paris (в Париже) ему хотелось меньше всего. Впрочем, он лукавил – очутиться сейчас в Париже он был бы не против! Но это был не Париж!
- Какого чё…, - забывшись открыл пасть Василий.
- Tais-toi! (Закрой пасть!) – мгновенно отреагировал Селяви и снова без церемоний зажал пальцами собачьи челюсти. – В одном котле с тобой будем вариться, дурень! А что касается твоей «полноценности» – наличия всех составляющих в каждом из нас: духа, души и тела, мне кажется, вот именно сейчас в тебе чего-то не хватает! Tu ne crois pas? (Как ты думаешь), чего? - он слегка потянул Василия за холку, и они тронусь искать, как выйти.
- Хот-дога! Вот мне не хватает хот-дога! – съязвил Василий-пёс, семеня вслед за Селяви в человечьем теле.
Тихо переговариваясь они петляли между проходами, переходили из отдела в отдел, ввинчивались между людьми, но никак не находили выход. «Нет, не «Пятёрочка»», - успел подумать Василий, - «что-то крупнее - «Метро»?».
Когда, наконец, стеклянные двери выпустили их наружу, Василий смиренно, но как-то лукаво начал:
- Je suis désolé (прости) – да, я говорю лишние! Это всё привычка: отец кабель и двор вместо школы.
- Ну вот, опять! – взвыл Селяви. - Что ты несёшь?
- Я пошутил. – Василий откровенно веселился. - У меня, если хочешь знать, фривольное настроение. И я правда хочу жрать. Так что, иди уже назад за продуктами. Je vais juste attendre (Я тут подожду!)
- И не забудь денег нафеяить, а то и тебя выведут со скандальчиком! – крикнул он уже вслед.
- Дурак ты, Василий, и шутки у тебя дурацкие! – вздохнул Селяви и пошагал обратно в магазин.
- Это вся твоя шкурка! Она делает из меня зверя! – не унимался Василий, да так громко, что люди вокруг стали оборачиваться на голос, но увидев собаку, менялись в лице. Некоторые уже успели достать телефоны и копались в них, видимо, настраивая режим видео.
- Да забирай ты свою ШКУРКУ обратно – Tu m'ennuies (надоел!) – разозлился пёс и …исчез за стеклянной дверью.
15.
- Простите, Вы не видели собаку? Она вот только что была здесь!
Девушка взялась из неоткуда – должно быть шла мимо. Сидевший на тротуаре Василий поспешил подняться. Скользнув взглядом по лиловым туфлям, платью, зелёному шарфику, он наткнулся на глаза. Прямо перед собой. Знакомые. Те самые. Её глаза.
- Où il est? Où il est? – шептала девушка.
Рыжие вьющиеся локоны, как всегда немного растрёпанные, а в волосах запуталась божья коровка.