- Но я же не родственник! У него была жена! Почему бы ей не опознать?
- Жена? – участковый зацепился за это слово нехотя. – Вы уверены? Ну, вы же его опознали?!
- Но я не законный представитель! – строптивилась неизвестно почему, Валери. Хотя, известно – ну конечно же, конечно она не хотела – она не хотела верить в такую реальность! В такой исход! Как ребёнок, она пыталась избавиться от этой страшной ответственности и сбежать, сбежать подальше от этого места.
Ей было совестно, что она так холодна, что она даже не попыталась прикоснуться к нему, заглянуть внимательнее в лицо, узнать у работников подробности: как нашли тело, где, почему? Просто она не хотела знать, она не хотела верить – ей думалось, что она сейчас вернётся домой, а Василий встретит и скажет, что это вовсе не он, что это всё неправда! Что «там» что-то напутали…
Она помнила, как отшвырнула ручку, как силилась вспомнить адрес его жены. Или хотя бы улицу. Или имя. Многое забылось, стёрлось – да она и в то время, когда встречалась с Василием, никогда не вмешивалась в его личную жизнь, не хотела знать, где и как он жил, подробностей его жизни – зачем ей было это знать? Она была молода и деликатна. И это сейчас она понимала, что всё это было глупо, что она могла бы и побороться за любимого мужчину, но тогда она была слишком увлечена идейными романами – о настоящей любви, о самопожертвовании.
Она всё-таки примерно вспомнила улицу, указала предположительный дом на карте и имя соперницы.
- Остальное, пожалуйста, узнайте сами. Могу я идти?
Уже на улице она обнаружила, что забыла деньги дома. Документы взяла, а деньги на проезд забыла. Но это даже лучше – ей нужно было проветриться, подумать, а если он всё-таки дома, то обязательно её дождётся. Или позвонит. Она пошарила по карманам – фух, телефон с ней. Да, но он же не знает её номера! И вообще, может, у него и телефона нет! Пропустив эти размышления через себя, она поспешила домой.
17.
На звонок никто не ответил. Квартира давно пустовала. Людмила Ивановна Селиванова по мужу скончалась скоропостижно три года тому, а сыновья разъехались ещё раньше. Квартиру собирались сдавать, да так и забыли о ней, поручив приглядывать соседке.
- Милок, ты чего хотел? – сухонькая старушка высунулась из квартиры напротив. – А там давно никто не живёт – съехали! А Людмилка то пострадала-пострадала за своим, потом заболела тяжко, да и слегла совсем.
Старушка смело шагнула через порог на площадку, постукивая палочкой и перемещая на ходу очёчки со лба на нос.
- Чего, говорю, хотел? – она остановилась, внимательно разглядев Сидорова, заявила. – А ты сержант, видно, Ваську нашёл? Ты по его что ли душу? – она поправила очки и засомневалась, - только ты ж не с нашего участка!
- Угадала, бабуля! – козырнул участковый Сидоров. – Не с вашего. А сама не шпион будете? А?
Бабуля довольно хохотнула и ткнула Сидорова костлявым пальцем прямо в пуговицу, прямо на животе – куда достала.
- А я, милок, из бывших! Я ж понимаю, что к Людмилке, окромя Василия, ни по какому другому делу полиция и не шастала. Это тока он неблагополучный. А с ней всё «ок» было, пока Васька из дома не убёг.
Словоохотливая бабуся за две минуты рассказал больше, чем Сидоров нарывал несколько дней. Значит, «убёг», значит, «неблагополучный» - ага.
- Бабуля, ну уж если здесь (Сидоров чуть было не сказал «здеся», войдя в азарт и подыгрывая старушке) мне никто не откроет, так может мы к Вам зайдём – Вы всё и расскажите. Ну? Вы же в курсе?!
Когда за ними закрылась дверь, сержант без протокола сразу с порога решил приступить к допросу – между делом и «по душам», так сказать, раз уж старушка такая попалась словоохотливая, «из бывших».
- А кто за квартиру то платит – коммунальные? Живи - не живи, а копеечка капает каждый месяц!
- Так это… я и плачу. Ну то есть, сыны Людмилкины мне деньги каждый месяц на карточку переводят, а иногда и сразу за полгода, - поспешила объяснить старушка, заметив удивлённо подпрыгнувшую бровь Сидорова.
Она пошарила в ящике и сунула гостю тапки.
- А вообще, милок, ты бы сперва имя моё спросил, фамилию – не по форме опрашиваешь! – внезапно разгневавшись, заявила она, но тут же снова подобрела.
- Мария Петровна я. Следуй за мной на кухню. И головной убор сними в помещении, при даме, а не при исполнении! И – цыть! – пресекла попытку Сидорова возразить.
Она проводила его в кухню, усадив на табурет, всучила нож.
- Хлеб порежь! У меня пирогов то нету – не пеку, значит бутербродами побалуемся. – поставила на плиту чайник, вернулась к разговору о соседях. – А Людмилки то уже три года, как нету. А Василия и того больше.