- Искали как обычно, как все ищут: полиция, телевиденье, морг…
- Морг? – Василий ахнул.
- Но там не нашли. – усмехнулся Селяви. – Тебя вообще никто не нашёл. На этой твоей свалке.
- Je suis mort comme un chien (Умер, как собака), - прошептал Василий и ему стало так невыносимо горько, так тоскливо – хоть волком вой!
- Слушай, хватит этих животных сравнений! C'est blessant (Это оскорбительно!) Ни одна порядочная собака не пойдёт помирать на мусорный полигон, к твоему сведению!
- De quelle façon? (В смысле?) – не понял Василий.
- Домашние отходят в своих постелях, а бездомные уходят в лес. Ну, разве что несчастный случай. Tu as exactement ce cas (А у тебя, кстати, именно такой).
Василий давно догадывался, что с ним что-то не так, но до сих пор боялся в этом себе признаться.
- Значит, всё-таки, je suis mort (умер)… значит, всё-таки гроб… Attend! (Подожди!) - спохватился он, - откуда тогда гроб, если меня так и не нашли?! Ну, то есть, Mon corps (моё тело)…
- Да что ты прицепился к этой кофейной гуще! Это же символы! Знаки! И вообще, может это был прямоугольный свадебный стол! Расшифровывай, как хочется!
- Comme je le souhaite? (Как хочется?) – удивился Василий. – Пространство вариантов?
- Ну да, – подтвердил Селяви. – Именно.
- Et toi?
- Что я?
Василий давно хотел это спросить, но не находил подходящего момента. Да и неловко как-то было. Спрашивать такое!
- А! – догадался пёс. – Я тоже, должно быть, разбил сердце моей хозяйке. Я потерялся. Во время прогулки по лесу. Она взяла меня весной за город. А я с дуру – давай носиться по опушке, как в молодости, plus loin, trop loin (всё дальше и дальше). А потом пошёл дождь. La pluie (Ливень) и смыл все следы и запахи. Ещё пыльца весенняя была. Тоже сбивала с толку. Дурак я был, в общем. Самонадеянный.
Василий терпеливо слушал историю – каков же конец?
- А конец был бесславным. - ответил пёс на его мысли. – Le chien est mort (Селяви уснул вечным сном под берёзой). Но годик я ещё прожил в лесу, между прочим! – похвастался он. – Охотиться научился. Не зря мои предки были охотниками. Грибами ещё питался, травками, яйцами иногда - если гнездо находил. Потом осень, воспаление лёгких – et c'est tout (и конец).
- Ce n’est pas un tel drame! Du courage! (Да что ты, брось! Не унывай!) – стал подбадривать Василий.
Он снял ботинки, стянул носки и сунул их в карман. Там хрустнула коробка с остатками «Корзиночек».
- Хочешь? – Василий протянул Селяви мятое пирожное. Не хочешь? Тогда побежали? По траве босяком?! Здесь точно никаких стёкол – места глухие, нехоженые! – предложил он, резво подскочив с пенька, - Ты помнишь: чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее, чем со всех ног?! Comme le vent!!! (Бежим!).
- Tu es fou, Vassili (Дурак ты, Василий), - улыбнулся Селяви, - Я всегда босяком!
7.
И они побежали. Худощавый мужчина лет шестидесяти на вид, в идеальном костюме, но без шляпы, радостно размахивающий башмаками в разные стороны. И пёс Селяви, французский чистокровный вислоухий спаниель. Босяком по траве. Вдвоём, что есть сил.
А за ними, едва поспевая, летело крошечное божье создание с круглыми чёрными узорами на панцире. Потом зацепилось за хвост Селяви и повисло на нём, как на подножке трамвая.
Через несколько минут стремительного, почти бешенного бега они очутились у подножия горы. Той самой, что прежде виднелась вдали, подпирая аккуратной симметричной вершиной облака.
Василий, с трудом переводя дыхание, уселся прямо на землю, под огромным валуном, не беспокоясь о чистоте штанов.
- Ну всё, обуваюсь, по камням босяком – je ne suis pas doué (я не мастер).
- Je veux dire: ton costume n’est pas fait pour ça (Хочу заметить, что и твой костюм в данной ситуации тоже неуместен), – предусмотрительно заметил пёс.
- C'est vrai! (Точно!) – согласился Василий и стал искать носки.
Но их нигде не было – должно быть обронил по пути.
- Туфли на босу носу… хм, - пробубнил Василий, - не привыкать.
Десять лет жизни на мусорном полигоне закалили Василия, сделав его человеком терпеливым, выносливым и готовым свыкнуться с любыми неудобствами. Впрочем, носки, хотя бы дырявые или женские, или распарованные в куче отходов всегда можно было отыскать.
- Эх, теперь мозоль натру, - поморщился он.
А пёс перебил:
- Je te le dis. Tu dois t'équiper (Я говорю: тебе бы вообще переодеться не помешало! И экипировку). Мы наверх пойдём!
Василий усмехнулся:
- Секонд-хендов поблизости не наблюдаю! – потом сообразил. – Наверх? Экипировка?! O-lala! Всегда мечтал по горам полазать… И что, я сейчас моргну – и всё само появится? Voila?!