С некоторым трудом я умудрился открыть дверь холодильника. Увы, содержимое было печальным: почти пустой пакет молока, немного яиц и половинка морковки. Ничего для серьёзного пса.
Я несколько раз обошёл квартиру, научился открывать дверь в туалет (к моей гордости, лапы не стали помехой) и даже организовал свою нужду прямо куда надо. Спасибо, собачья память и наблюдательность.
А вот с едой всё обстояло сложнее. В конце концов, голод победил гордость. Мне пришлось съесть ту самую гречку, которую дети оставили в миске. Вернее, не в миске, а в старой железной тарелке — помню, в детстве с такими в поход ходили. Рядом, в пластмассовой баночке, оказалась вода. Заботливо.
Обойдя всё и проанализировав, я составил портрет семьи. Дети — классные, увлекающиеся. Мама — творческая и, судя по всему, интроверт. У неё тут и вышивание, и краски, и клубочки пряжи. Наверняка любит вечерами сериалы смотреть.
Время тянулось мучительно медленно. Я пролежал под диваном, прислушиваясь к звукам за стеной — гудки машин, детские голоса во дворе. Этот тихий, пустой дом был полон её запаха и чего-то неуловимого, тёплого. Я почему — то скучал по детям, по ней. Как это вышло?
Наконец, заскрежетал ключ, и в квартиру ворвался вихрь детских голосов и зимней свежести.
— Дружок! Ты где? — сразу позвал пацан.
Я не выдержал и выполз из-под дивана, виляя хвостом так, что он бил по ножкам стула.
— Владик, мам, смотрите, он нас ждал! — девочка присела, чтобы обнять меня за шею. Это было... приятно. Так парня зовут Владислав. Сильное имя.
— Мам, можно я его выведу? Он, наверное, целый день терпел, - спросил Владик.
— Только недолго и в двор, — разрешила она, снимая потрёпанное пальто.
И вот мы с мальчишкой спускались по лестнице. Он уверенно держал поводок (взятый, кажется, у соседа) и говорил без умолку — о динозаврах, о том, как они с сестрой хотят подарить маме на Новый год новую пряжу. Я слушал и думал, что этот восьмилетний человек мудрее многих взрослых магов, которых я знал.
Вечером на кухне случилось чудо. Она поставила на стол кастрюлю, откуда пахло чем-то божественным.
— Сегодня праздник, — таинственно сказала девочка. — Дядя Коля с работы маме банку тушёнки дал.
И мне, прямо в мою железную миску, положили порцию макарон, щедро перемешанных с этой самой тушёнкой. Это было... невероятно. Просто, горячо, сытно. Лучше ресторанного блюда. Я ел, стараясь не чавкать, а они улыбались, глядя на меня.
— Смотрите на его раны, — тихо сказал Влад. — Они почти зажили. Он же вчера весь в крови был.
—Он крепкий, — улыбнулась рыженькая, и в её уставших глазах мелькнула искорка нежности. — Наш крепкий Дружок.
Они были бедны. Одежда поношенная, еда простая, ковёр на полу вытерт до дыр. Но они смеялись, перебивали свои разговоры шутками и были счастливы, потому что любили друг друга. Эта простая истина ударила в меня с силой древнего заклинания.
Потом дети пошли в свою комнату, а милашка осталась в зале. И тут случилось нечто, от чего у меня перехватило дыхание.
Она, считая меня просто псом, сняла свой засаленный халат и старый свитер. И на секунду, перед тем как надеть длинную ночную рубашку, я увидел её — не уставшую маму, а красивую женщину. Хрупкие плечи, изящную линию ключицы, мягкий свет лампы на рыжих волосах. Она была прекрасна. Неброской, настоящей красотой, которой не нужны ни бархат, ни шёлк. Мне вдруг яростно захотелось снова стать человеком. Не магом. Просто человеком, который имеет право обнять её и сказать, что всё будет хорошо.
— Спокойной ночи, Дружок, — она потрепала меня по загривку, и её пальцы были тёплыми и нежными.
Я лёг на свою лежанку, закрыл глаза, и её образ,улыбка, веснушки, свет рубашки в полумраке, поплыл передо мной. Но это был уже не просто образ. Это был портал в ее сон.
Я почувствовал, как моё сознание мага грез отделяется от спящего собачьего тела и тянется к ней, к тихому мерцанию её разума. Мир вокруг поплыл и растворился.
И я провалился прямо в её сон.
Глава 3
Первое, что я почувствовала, — ветер. Не зимний, колючий, а летний, тёплый и игривый. Он трепал мои волосы, а под ногами был не асфальт, а скрипел настоящий песок. Я открыла глаза и ахнула.
Я стояла на высоком обрыве над озером. Нашим озером. Тем самым, куда мы каждое лето ездили с бабушкой. Солнце клонилось к закату, окрашивая воду в розовое золото. Но это было не просто воспоминание — оно было живым, дышащим, и я чувствовала каждую песчинку.
— Красиво, правда? — раздался рядом голос.
Я обернулась. Рядом со мной стоял мужчина. Высокий, в простой светлой рубашке, с тёмными волосами и глазами невероятного голубого цвета. В них было столько спокойствия и… понимания, что мне стало не страшно, хотя я никогда его не видела.