Несколько часов проведенных с Петром Семенычем пролетели для Мысливчика незаметно. Для капитана рассказ банкира выглядел пересказом какой-нибудь фантастической книги, которые в изобилии наводняли многочисленные уличные лотки и книжные магазины. Он, не стесняясь, перебивал рассказчика, задавал каверзные вопросы, стараясь уличить Петра Семеновича если не во лжи, то хотя бы в несоответствии некоторых деталей повествования. Но Министр ни разу не сбился и не запутался, обстоятельно отвечая на все вопросы опера. Даже мелкие, незначительные детали Петр Семеныч описывал так образно, что Мысливчик наконец удостоверился, что «клиент» не врет. Капитан колебался, поверить в эту невероятную историю он не мог. Вернее, не имел права…
— Я вижу, Александр Александрович, что вы сомневаетесь, — лучезарно улыбнулся Мистерчук. — Но, помимо этой невероятной истории у меня припасено кое-что еще!
— Доказательства, — догадался Мысливчик.
— Вы совершенно правы, — Мысливчик взглянул на часы. — Как раз и время подошло. Пойдемте со мной, и вы сами убедитесь в правдивости моих слов!
Он открыл небольшой сейф и достал из него связку ключей. Затем они спустились в подвал, где Министр, предварительно отключив сигнализацию, отпер большую бронированную дверь.
— Здесь хранится золотой запас нашего банка, — пояснил он Мысливчику. — Самое надежное место…
Петр Семеныч с трудом отворил тяжелую дверь и включил в помещении свет. В углу, с головой завернутое в шерстяное клетчатое одеяло, лежало неподвижное тело.
— Полюбопытствуйте, Александр Александрович! — пригласил опера Министр, откидывая с головы тела уголок одеяла. — Что можете сказать?
— Черт возьми! — воскликнул Мысливчик, лишь мельком взглянув в бледное обескровленное лицо с подозрительно красными губами. — Зачем вы храните в подвале труп?!
— Нет, нет, вы убедитесь, что это действительно труп! — ни капли не смутившись, настаивал Петр Семеныч.
— Что я первый день в убойном отделе? — возмутился Мысливчик, но все-таки наклонился над телом. Он прикоснулся пальцами к холодной шее покойника, пытаясь нащупать пульс. Но его усилия пропали даром — пульс не прощупывался. — Я же говорил труп! Зачем вам это нужно, Петр Семеныч? Если вы хотите меня подставить…
— Александр Александрович, если бы я хотел вас подставить, я не стал с вами так открыто встречаться! Вы же прекрасно знаете, что для этого есть масса других способов!
— Тогда зачем вы притащили меня сюда? Зачем показали тело этого человека?
— Секунду терпения, капитан! — загадочно произнес Петр Семеныч. — Сейчас, он очнется точно по часам…
— Кто очнется? Труп? Он холоден, словно ледыш… — запнулся на полуслове Мысливчик, с недоумением замечая, что завернутый в одеяло труп зашевелился.
— Мать моя женщина! — прошептал Мысливчик. — Этого не может быть!
Труп тем временем открыл глаза и сел, привалившись спиной к стене.
— Как спал, тезка? — поинтересовался у ожившего трупа Министр.
— Как обычно, Петр Семеныч — никак! Словно бревно, — глухо ответил Незнански.
— Познакомитесь, Александр Александрович, — произнес Мистерчук, — Петер Незнански. Бывший штандартенфюрер хунд, а ныне штурмфюрер ротен СС, красного подразделения, в котором все бойцы — самые настоящие вампиры!
Незнански тем временем поднялся на ноги и протянул капитану руку.
— Петер, — произнес он.
— Александр, — пожал протянутую руку капитан.
Рука Петера Незнански была ледяной.
— Можете еще раз осмотреть моего тезку, — предложил Министр, — и убедиться, что его сердце не бьется, а температура тела, примерно равна температуре окружающей среды.
— Еще можно устроить показательные выступления, — произнес Незнански.
Он вытащил из ножен широкий охотничий нож и полоснул себя по ладони. Черная густая кровь тяжелыми каплями срывалась с его руки и капала на пол. Через несколько секунд она остановилась. А еще через минуту от глубокой раны не осталось и следа. Незнански, не стесняясь присутствующих, облизал лезвие ножа, затем протер его платочком и убрал в ножны.
— И на последок, — произнес он стремительно меняясь.
Не ожидавший такого поворота событий Мысливчик в страхе отшатнулся от вампира, представшего перед опером во всей красоте своей боевой трансформации.