— Что он хочет? — поинтересовался у переводчика группенфюрер.
— Он спрашивает, нет ли в центре человека в зеленых перчатках?
— Скажи ему, «Хранитель Ключей» там, где ему и положено быть.
Шварцвальд перевел, на что проводник разразился целой тирадой.
— Он говорит, что этот лама в зеленых перчатках не «Хранитель Ключей», а лишь первый посвященный «бон», адепт «Зеленого дракона». Настоящий «Хранитель Ключей» — далай-лама Ньямару-Джи…
— Да он уже давно должен был помереть этот ваш Ньямару! — разозлился Виллигут.
Шварцвальд перевел. Тибетец зачирикал, мотая головой.
— Он говорит, Ньямару-Джи в трансе… В самадхе… Его дух далеко, но тело должно быть где-то здесь. Он говорит, надо искать…
— А чего он так суетится? — ехидно спросил Волли. — Он ведь шамбалист, а этот Ньямару — адепт Агарти. Это же враждующие стороны?
— В какой-то мере, так оно и есть, — ответил Виллигут. — Но если смотреть шире, Шамбала и Агарти лишь две стороны одной медали. Как абстрактные понятия Добра и Зла, Света и Тьмы. При отсутствии одной из составляющих, вторая попросту теряет смысл. Все в нашем мире относительно, то есть познается лишь в сравнении с чем-либо! К тому же, если далай-лама Лхассы не соврал, что ими утрачен секрет Шамбалы, то шамбалисты из кожи будут лезть, чтобы его вернуть! Пускай даже и посредством Агарти…
Проводник, тем временем, по большой дуге обходил останки команды «Черного Солнца», двигаясь от конца одного луча креста к другому. Остановившись у луча, упирающегося в отвесную каменную стену, проводник призывно взмахнул руками.
— Пойдем, поглядим, чего он так разволновался, — заинтересованно произнес Виллигут, направляясь к тибетцу. Возле основания стены на земле лежал массивный обломок скалы, присыпанный камнями поменьше. Проводник что-то лопотал, указывая пальцем в небо.
— Он говорит, что раньше этот кусок скалы был козырьком. Затем козырек отломился и упал на землю. Это произошло позже, чем ритуальное самоубийство адептов Агарти.
— А ведь он прав! — согласился с доводами проводника Виллигут, рассматривая скальную породу. — Я ясно вижу то место, откуда сорвалась эта глыба. Там камень светлее… И произошло это действительно позже… Видите, кусок скалы придавил несколько тел? Значит, на тот момент они уже были мертвы… Ну и что он пытается нам доказать?
Тибетец подскочил к скале, забрался на глыбу и указал на выбитый в камне знак. Спихнув на землю несколько камней поменьше, он очистил второй знак.
— Ньямару-Джи! — пискнул худосочный монах, тыча пальцем в символы.
— Он хочет, чтобы мы расчистили площадку? — спросил Шварцвальда Виллигут.
Тот перевел. Тибетец утвердительно кивнул.
— Волли, зови парней! Придется поднапрячься! — распорядился группенфюрер.
Волли метнулся к жилым баракам в которых солдаты пытались навести некое подобие порядка перед ночевкой. Он вернулся обратно в сопровождении Валеннштайна.
— Слушай вводную, Иоахим, — произнес группенфюрер, — для начала нужно очистить место для работы. Мы должны разобрать вот этот завал.
— Эту каменюку тоже двигать придется? — по-деловому осведомился штандартенфюрер.
— Боюсь, что так, — ответил Виллигут. — Для начала пусть твои парни соберут останки в одну кучу. После мы их захороним. Да, пусть собирают перстни. Все «Адамовы головы» должны вернуться в орденский замок. Не будем нарушать традиции. Выполняй!
— До темноты не успеем, герр группенфюрер! — резонно заметил Иоахим.
— Тогда в первую очередь занимайся останками. Завалом займемся завтра.
— Будет исполнено, герр группенфюрер! — отрапортовал Иоахим и, развернувшись на каблуках, трусцой побежал к баракам.
— Исполнительный у тебя командир, — произнес Виллигут, обращаясь к Волли. — Жаль только, что у него напрочь отсутствует тяга ко всему необычному, новому… Как я уже говорил, прекрасный исполнитель, не более. Тактик, которому ни когда не быть стратегом. Но такие люди тоже необходимы ордену. На их верности и преданности держится очень многое. Но выше головы им никогда не прыгнуть. Штурмбаннфюрер Гипфель, — официальным тоном произнес Виллигут, — с сегодняшнего дня вы подчиняетесь непосредственно мне. По возвращении в Берлин я займусь вплотную твоим образованием… Можешь доложить Валеннштайну, что отныне — ты мой адъютант.
— Будет исполнено! — старательно пряча предательскую улыбку, помимо воли растягивающую губы, отрапортовал штурмбаннфюрер. — Он и без доклада догадывается…