— Не хотел бы я оказаться на месте этого победителя! — передернул плечами Волли. — У него, поди, все легкие превратились в труху…
Проследив, чтобы тело Хранителя погрузилось под воду полностью, монашек засеменил к нише. Тыча пальцем в выбитые на скале знаки, проводник вновь очень быстро заговорил.
— Здесь указаны годы, — перевел Шварцвальд, — когда Ньямару-Джи выходил из состояния самадхи. Последний раз это случилось 84 года назад.
— Это получается, — прикинул в уме группенфюрер, — в 1923 году. 23 год — год «Пивного путча»! В вашем мире Гитлер пришел к власти именно в этом году!
— Судя по надписи, просветленный изрек лишь одну фразу: пришел Великий Вождь, — Шварцвальд, тоже, наконец, разобрался в иероглифах, выбитых над нишей.
— Пророк… — задумчиво произнес Виллигут. — Его ученик, — группенфюрер кивнул головой в сторону груды костяков, — тоже редко ошибался… Но… в нашем мире победа досталась другим! Рон, спроси, долго он собирается отмачивать старика в бочке?
— Пару суток, — дождавшись ответа, перевел Шварцвальд. — Та дрянь, которую он вылил в бак, должна всосаться в кожу, мышцы и сухожилия. Естественная среда… Обезвоживание…
— Еще бы, — согласился Виллигут, — столько лет без пищи, воды и движения! Если он оживет и сможет говорить, это будет чудом! Не менее удивительным, чем находка вампира. Если есть хоть маленькая надежда — будем ждать, сколько понадобиться. Валеннштайн!
— Я!
— Все свободные от караулов могут отдыхать!
Пока тибетец отмачивал мумию, Виллигут и Гипфель решили осмотреть обветшалый храм жрецов Агарти. К большому изумлению Волли, святилище практически ничем не отличалось от ранее виденных храмов Лхассы, разве что уступало размерами. А так тот же длинноухий Будда, те же росписи на стенах, те же символы.
— Герр группенфюрер, а в чем прикол? — спросил Волли. — Все эти храмы, они как братья близнецы, — пояснил он, — не вижу разницы.
— А ты видел большую разницу среди лютеран, католиков, баптистов, православных? Крест, святые, иконы…
— Так это же разные ветви христианства! — воскликнул Волли. — У них одни и те же корни.
— Здесь то же самое — общие корни! А если посмотреть еще шире, охватить все без исключения религии, можно сделать вывод: корни едины! То есть все они произошли из одного источника…
— Который мы ищем? Шамбалу? Или Агарти?
— Называй, как хочешь: Шамбала, Агарти, Авалон, Китеж-град, Асгард, смысл не изменится. Все это… Интересная деталь, — неожиданно сменил тему разговора группенфюрер, рассматривая центральную фигуру Будды, — такого я еще не встречал…
— Что за деталь? — поинтересовался Волли.
— Смотри, в руках Будды два круглых опахала на длинных ручках…
— Вот эти, плетеные, со свастиками посередке?
— Они… Тонкая работа, золотое плетение…
— Так они золотые?
— Скорее всего, — подтвердил Виллигут, — я не думаю, что в священном храме опустятся до позолоты.
Волли заскочил сидящему Будде на колени и дотянулся до одного из опахал.
— Здесь по ободу свастики еще камни вставлены, — сообщил он группенфюреру. — Я, конечно, не ювелир, но брильянты от дешевой бижутерии отличить сумею!
— И свастики на опахалах разносторонние, — продолжал размышлять Виллигут. — Нужно будет поинтересоваться у проводника, что сие означает. Думаю, что в этом есть какой-то тайный смысл.
— Так может мы их того, с собой заберем? Зачем добру пропадать?
— Обязательно заберем! — согласно кивнул группенфюрер. — Только для начала покажем монаху. Да и разбирать эту конструкцию нужно аккуратненько — слишком тонкая работа! Настоящий мастер делал.
Больше ничего интересного в храме обнаружить не удалось. Зато в подвале жилого барака исследователи наткнулись на небольшую библиотеку — более сотни древних манускриптов. Развернув первый манускрипт, Виллигут пришел в неописуемый восторг. Сутре, которую он держал в руках, было, по меньшей мере, две тысячи лет. С её копией ему уже приходилась работать в архивах «Анэнербе» своего родного мира.
— Эх, жаль, нет с нами Карла Хаусхоффера и барона Зеботтендорфа! Это двое действительно были знатоками Востока… Ну, пожалуй, еще и Шеффер.[48] Да, Шварцвальду еще работать и работать, чтобы достичь такого уровня. Нам приходится с практически нуля растить ценных специалистов.
— Нам придется тащить с собой всю эту библиотеку?
— Ну не оставлять же её здесь, — ответил Виллигут. — Этим сутрам нет цены! Будем потихоньку разбираться с ними в тиши берлинских кабинетов.
* * *