— Так для чего же она предназначена? — спросил фюрер.
— Братья! — вновь обратился к присутствующим Виллигут. — Если вы хотите знать мое мнение, то я считаю что наш объект — обычный вампир или вурдалак! Если мое предположение верно, тогда все встает на свои места: чеснок, осина…
— Так для чего же эта полость? — вновь спросил фюрер.
— Смотрите, — Виллигут для наглядности начал рисовать карандашом на снимке томографа, — когда вампир охотится, его череп трансформируется! Вот эти подвижные челюстные пластины съезжают вверх, за счет этого зубы удлиняются и раскладываются, словно телескопическая трубка. В носоглоточной полости при помощи системы клапанов создается пониженное давление! Все просто! Вампиру не нужно примитивно сосать кровь, он просто вонзает зубы в сонную артерию…
— А кровь по каналам внутри зубов словно насосом откачивается из жертвы? — продолжил фюрер.
— Точно! — Виллигут хлопнул себя ладонями по ляжкам. — А из носоглоточной области кровь попадает в желудок… Который, отнюдь, не находится в атрофированном состоянии! Даже наоборот, я думаю, что он может растягиваться до гигантских размеров! Недаром в летописях зафиксированы случаи засасывания вампирами людей практически до суха.
— И что ты планируешь делать с этим вампиром дальше? — поинтересовался фюрер.
— Как что? — изумился бригаденфюрер. — Я собираюсь его реанимировать… И использовать его выдающиеся способности на благо Рейха! Вы со мной, господа? — нервно спросил он, боясь, что в последний момент фюрер может запаниковать. Тем более что в истории этого мира уже был один трагический опыт.
— Конечно, тезка, конечно! — успокоил его Лепке. — Иначе не стоило ничего затевать! Слишком многое поставлено на карту…
— Тогда начнем? — Виллигут нетерпеливо потер ладони.
— Пора! — согласился Зиверс.
— Тогда я пошел, — сказал, покидая смотровую комнату бригаденфюрер.
Через минуту он появился за бронированным стеклом лаборатории. Следом за бригаденфюрером в лабораторию вошли, ловко маневрируя тележкой с гробом, незаменимые помощники Виллигута — сосредоточенный и серьезный Иоахим фон Валеннштайн, а также никогда не унывающий Волли Гипфель. Проявив чудеса сноровки, помощники распаковали гроб за считанные секунды. От изумления Виллигут даже присвистнул и покачал головой:
— Прямо фокусники, да и только!
— Рады стараться, герр бригаденфюрер! — выпалили помощники.
— Я же говорил, — нахмурился Виллигут, — забудьте об этих замашках! Вы не на плацу! Снимайте крышку и уё в смотровую комнату!
— Но… герр бригаденфюрер… как же вы один? А вдруг… — неожиданно воспротивился приказу Иоахим. — Пусть Волли идет, а я останусь…
— Это еще почему? — возмутился Гипфель. — Я тоже останусь…
— Отставить балаган! — по фельфебельски рявкнул Вейстхор. — Я сказал уё, значит уё! Крышку откройте и валите отсюда! Это приказ! Уяснили?
— Так точно, герр бригаденфюрер! — вытянулись по струнке офицеры.
Крышка в мгновение ока была снята с гроба и бережно положена на пол. Виллигут подождал, пока помощники покинут помещение, а затем запер за ними бронированную дверь. Теперь открыть кодовый замок могли лишь четверо: он, Зиверс, Хильшер и фюрер. Погибнуть генерал не боялся, а смена тела не такая уж и неприятная процедура. Поэтому он безбоязненно подошел к телу и провел по губам трупа ваткой, обильно смоченной теплой человеческой кровью. Благо, что в Третьем Рейхе никаких проблем с донорами не было. Несмотря на то, что истинные арийцы брезгливо морщились, называя другие народности недочеловеками, но не менее активно те же самые арийцы пользовались кровью и органами все тех же самых унтерменшей, напрочь забывая о своем высоком происхождении. Кровь на губах трупа вспенилась, пошла пузырями, а затем впиталась без остатка прямо сквозь кожу. Губы трупа слегка порозовели.
— Ловко! — изумился Виллигут, роняя несколько тягучих капелек на щеку покойника.
Кров вновь вспенилась и исчезла, изменив цвет кожи в местах соприкосновения.
— Ладно, — буркнул под нос бригаденфюрер, — увеличим дозу.
Он набрал кровь в большой шприц и, найдя щель между плотно сжатыми зубами, засунул в нее иглу. Опустошив шприц, Виллигут принялся наблюдать за каскадом стремительных внешних изменений объекта. Переносица трупа слегка провалилась, нос вздернулся, сморщился, покрываясь складками кожи. Надбровные дуги вспучились, верхняя губа мертвеца хищно приподнялась, открывая синие дёсна со стремительно увеличивающимися клыками. Прежде обычные человеческие резцы на глазах превращались в заостренные конусы.