Людмила пристально посмотрела на мальчишку. У того дрожал подбородок, и глаза он уводил куда-то в сторону. Правда, что ли, переживает? Или так – притворяется?
– Нет уж… – отказалась она. – Не буду я ему эти сухари передавать. И тебе их есть не советую. Там только соль и перец. Зачем же собаке желудок портить? Он у нас мясо ест, с овощами, с рисом… Кефир любит. Витаминки ему даю, собачьи. Не надо ему это. Да и сам тоже не ешь.
Мальчишка послушно сунул пачку обратно на полку. Потом остановился, хотел еще что-то сказать, да так и не решился, быстро вышел из магазина.
– Вот что за отец урод! – с горечью выдохнула Людмила. – И собак мучает, и сына своего не жалеет…
Глава 7. Секретная операция
Мышкин пришел ровно в семь. И опять с сумкой.
– Ничего, что я опять с Рыжиком? – осторожно спросил он в прихожей. – А то кот как увидел, что я собираюсь, так сам в сумку прыгнул… Ну не оставлять же его там на весь вечер.
– Это очень здорово! – радостно улыбнулась Людмила. – А то вы бы пришли, а Мишка бы искать начал – где Рыжик, где… ой, вы его выпустите, он скребется.
Скребся не Рыжик, это Мишка уже потерял всякое терпение и старался отпустить дружбана на волю. Мышкин расстегнул сумку, и оттуда осторожно показалась рыжая голова. Мишка радостно завилял хвостом и от нетерпения тявкнул. Голова тут же спряталась.
– Ты посмотри, какой он у вас кокетливый, – усмехнулась Людмила.
Но Мишка не стал ждать, когда гость накокетничается, он запрыгнул в сумку, и кот оттуда вылетел кометой. Мишка сиганул за ним.
– Вот и славно, – выдохнула хозяйка. – А то прямо как чужие.
– И не говорите, Милочка…
Вот что только имя не делает с человеком. Как только Мышкин называл ее Милочкой, Людмиле сразу хотелось стать мягкой, доброй, покладистой и милой. И она старалась изо всех сил. Даже прихихикивала глуповато. Но, похоже, Льву это очень нравилось. Он начинал острить и смелее строил глазки.
– А давайте сразу к пирогу перейдем, – игриво улыбнулась Людмила.
– Да! И даже не пойдем в гостиную! Прямо здесь, на кухне, и перейдем! – предложил Лев Венедиктович. – А я еще вина нам принес. Только оно слабенькое-слабенькое, чтобы не спиться.
Вот это Людмила уже не приветствовала. Чего это каждый день вино? А не алкоголик ли он? Еще не хватало.
– А что – без вина мы совсем не обойдемся? – насторожилась она.
Мышкин смущенно почесал нос, потом поднялся и молча вылил всю бутылку в раковину.
– Это чтобы… ну вдруг вы подумаете, что я алкоголик, – пояснил он.
– С чего это я вот так возьму и подумаю? – пожала плечами Людмила. – И потом… может быть, вы придете домой и выпьете еще одну бутыль, я ж не знаю.
– Нет! – испуганно вытаращился Мышкин. – Я не выпью. Мне мама не разрешает пить. Она… В общем, я сам решил – не пью, и все тут.
Людмила поверила. Не похож был Мышкин на алкоголика. Да и брюки у него второй день наглажены.
– У вас, я смотрю, брючки так наглажены, – сделала она ему комплимент.
– А! Это да, – закивал Мышкин. – Наглажены. Я вчера утюг купил. А то он у меня как сломался в каком-то году, так и… Да он мне и не нужен был, а уж раз вы… То я…
Людмила заалела. Вот ведь как приятно осознавать, что ты на кого-то благостно влияешь.
– Я вам сейчас фото Курищева покажу! – вдруг вспомнила она.
Теперь они сидели друг напротив друга и рассматривали фотографии.
– Какой неприятный овал лица, – аккуратно заметил Мышкин. – Расплывчатый такой, откормленный… И голова… волос совсем почти не осталось, обратили внимание? Заметили?
Людмила кивала. Она уже давно заметила, что и у самого Мышкина не райские кущи.
– И толстый еще. Вот не старик же, а толстый, – продолжал перечислять свои же «достоинства» Мышкин. – Очень неприятный типаж. Прямо очень! Особенно вот здесь.
На этом фото Курищев держал за шею Гурона и хищно улыбался. Гурон тоже скалился во всю пасть.
– Мне эту фотографию просто необходимо! – вдруг заявил Мышкин. – Только… А у вас есть фотоаппарат? Ах да! Вы ж нас вчера фотографировали! Милочка, щелкните, пожалуйста, Мишку. Но только чтобы он выглядел несчастным. Бе-едненьким таким. Мне очень надо.
Людмила достала фотоаппарат, а потом поискала глазами Мишку. Тот пытался достать лапой до кота, который восседал на подоконнике в гостиной. Там же, на подоконнике, стояли любимые цветы Людмилы – королевские герани. Но животные относились к растениям без трепета. Например, Рыжик, спокойно понаблюдав, как скачет Мишка, просто взял и лапой смахнул горшок с геранью псу на голову. Мишка отскочил, а горшок грохнулся на пол и развалился.
– Я вам куплю новый, – немедленно кинулся Мышкин подбирать осколки.
– Да ничего страшного… – попыталась улыбнуться Людмила. – Мне этот цветок… Ромка… на Восьмое марта… Я так хотела, и он… с первой получки…
– Так цветочек-то не погиб! Мы его спасем! – засучил рукава Мышкин и мельком скинул кота с подоконника – там еще оставалось несколько горшков, и по наглой кошачьей физиономии Лев Венедиктович усмотрел, что падения будут повторяться. – Рыжик, брысь! Милочка! Быстро несите новый горшок!
Людмила растерялась. Хорошо сказать – новый горшок, а откуда он у нее? Можно подумать, у нее тут ясли, что этих горшков… Может быть, в кладовке какой завалялся…
– Уже не надо! – снова кричал Мышкин. – Я нашел изумительную альтернативу! У нас будет не просто горшок! У нас будет произведение искусства!
«В вазу он цветок решил посадить, что ли? Так там дырки нет», – подумала она и уже хотела ему об этом сказать, но… не пришлось.
Мышкин стоял посреди комнаты, вертел в руках шляпу Людмилы, которую она надевала только в крайних праздничных случаях, которая ей невероятно шла и… и в которой она мечтала встретить майские праздники, он вертел в руках эту шляпу и уже выкладывал дно полиэтиленовым пакетом.
– Смотрите, Милочка! – восторженно блестел он глазами. – Я сам придумал! В эту шляпу мы кладем пакет, чтобы вода не пробегала… Кстати, потом я дырочки ножницами проверчу, теперь туда же садим цветочек с комом земли… Надо еще с пола земли добавить. Вот так, и вуаля! Была никому не нужная, старая рухлядь, а оказалась стильная, современная штучка! Милочка, вам нравится?
Милочка старалась не разрыдаться прямо при нем. Все же человек старался.
– Мне? О, да-а-а! Знаете, такой восторг… хны… хны… такой восторг… прямо… вот никак с эмоциями не могу справиться… ы-ы-ы-ы… – и она зарыдала в голос.
Вокруг нее взволнованно принялся прыгать Мишка и проситься на ручки. Он не знал, что делать, тревожился, а хозяйка закрыла лицо руками и совсем его не видела. Тогда он метнулся к Мышкину.
Тот подошел к Людмиле, неловко прижал ее к своей груди, а вернее, сам прижался и с удовольствием проговорил:
– Милочка, вы такая… такая нежная натура! Вы как скрипка – каждую нотку через себя пропускаете… Я приглашаю вас в органный зал.
– А… а когда? – всхлипнула Людмила, успокаиваясь.
– Я еще не знаю, я только сейчас придумал, но завтра побегу, куплю билеты и… и обязательно вам сообщу.
– Хорошо, договорились, – кивнула Людмила. – Только я не могу. Туда же с собаками не пускают, а я Мишку надолго еще никогда не оставляла. Он будет скучать. Видите, как он из-за меня волнуется. Иди ко мне. Ну чего ты испугался? Это я… так… расчувствовалась. Все ж таки… такой шедевр получился… Но я больше не буду. Чего это я?
– А тогда… – радостно блеснул глазами Мышкин, – мы возьмем своих архаровцев и будем гулять в парке органного зала. Там тоже все хорошо слышно. Пусть и мохнатики приобщаются к высокой культуре.
Людмила улыбнулась. Этот человек опять нашел замечательное решение! Хотя… почему – опять? Решение со шляпой было совсем не прекрасным, ну да ладно, чего уж…
Сегодня Мышкин с Рыжиком ушли еще позже. Людмила все пыталась выведать, как Лев Венедиктович собирается наказать Курищева, а Мышкин упрямо скрывал. Он только смущенно краснел, улыбался и махал рукой:
– Сами все увидите. Если все получится.