– А когда Иван решил заняться травлей? – спросила Людмила.
– Да как-то вдруг. Сначала он стал реже проводить время с сыном, все говорил, что я из мальчишки воспитываю кисейную барышню. А потом… потом познакомился с какими-то людьми… Он загорелся собакой. Я и не думала – для чего ему собака, для меня это было нормальным. Он же раньше тоже собаку хотел. Вот я и купила ему. А он… стал ходить на собачьи бои, это его новые знакомые пристрастили. Вдолбили ему в голову, что бои – это нормальное развлечение. Поэтому здесь и деньги можно срубить хорошие. Ну а у Ивана все, что касалось денег, всегда вызывало бурный интерес.
– Неужели он не видел, как страдают собаки на этих самых боях? – не удержалась Людмила.
– Видел, – задумчиво кивала Марина. – Он даже видел, как гибли собаки, но… считал, что это почетная смерть для нормального пса – умереть на ринге!
– Это он так считал, а самим-то собакам такой почет нужен? Да им плевать на все ваши почеты! Им хочется просто бегать, носиться друг за другом, скакать по траве, грызть косточки… Кстати, грызть косточки нельзя, это у них дурная привычка, но… Но вот рвать друг другу глотку – это придумал человек!
– А вы думаете, я ему об этом не говорила? – подняла на Людмилу глаза Марина. – Да только это было бесполезно. С каждым днем Иван становился все более… одержимым. А мои замечания вообще принимал в штыки. Он считал себя царем, королем, если хотите, а кто может указывать королю, как надо править!… Я долго терпела. Была не права, понимаю. И чуть не упустила сына. Вернее, я думала, что уже упустила его. А когда ваш муж прилез к нему через окно…
У Людмилы екнуло сердце. Он все-таки лазил по балконам!
– …Когда ваш муж через балкон прилез за Гру… За Мишкой… Я увидела Эдика. Он… Он живой! Он только немножко запутался. Вернее, это отец его запутал.
В двери позвонили. Гурон заворчал и насторожил уши.
– Ой, придержите собаку, – попросила Людмила. – Я сейчас открою.
На пороге стоял Владимир, а чуть сзади топтался Мышкин.
– Здрассьте, – торопливо кивнул Владимир. – А мне Лев Венедиктович… Он сказал…
– Пойдемте, – повела его в кухню Людмила.
Из комнаты прибежал и Эдик. Сейчас все были в некотором напряжении – как пройдет знакомство Гурона со своим будущим хозяином, и станет ли Владимир хозяином или же парню придется искать новый дом.
Владимир зашел на кухню и присел на корточки.
– Ну что, парень, домой пойдем? – спросил он собаку. – Линда уже заждалась.
Пес при виде уже знакомого человека поднялся, прижал уши и неуверенно вильнул хвостом.
– А вы его уже знаете? – спросил Эдик.
– Встречались, – кивнул Владимир. – У нас есть еще Линда, небольшая собачка, вот они и подружились.
«Когда Гурон чуть Мишку не сожрал», – хотела добавить Людмила, но только вздохнула. Сейчас все будет по-другому, так к чему вспоминать плохое.
– А мы… мы сможем его навещать? – спросила Марина.
– Конечно! – радостно закивала Людмила. – Владимир с удовольствием…
– Нет, – четко ответил Владимир. А потом повернулся к Эдику и пояснил: – Ты ж пойми, если вы его отдаете, ему нужно как можно быстрее забыть старую жизнь. Ему же не объяснишь словами, что у вас ситуация или еще чего… Ты согласен, парень?
Эдик вздохнул, но кивнул уверенно.
– Я знал, что ты поймешь.
– Точно, – вспомнила Людмила. – Ведь, Эдик, ты посмотри, ты сколько раз видел Мишку, а дружбы у вас так и не получилось. Он еще просто не понял, что ты изменился.
Тут Эдик разулыбался.
– Нет, сейчас получилось… Дружба. Только что, – смущенно признался он. – Он понял… Мы вот сейчас сидели в комнате, ко мне на колени кот залез, а потом… потом Мишка подошел. Он такой красивый… И умный… А папа говорил, что они вообще ни черта не понимают.
– Эдик! Нельзя ругаться, – одернула мальчика мать.
Владимир спокойно поднялся, взял Гурона за поводок и уверенно повел его к дверям.
– Все, пойдем мы, – заявил он. – Телефон мой возьмите у Людмилы, можете звонить нам хоть каждый день. Буду подробно рассказывать, как у нас идут дела. А сейчас… Пора нам.
И он вышел.
На кухне повисло молчание. Потом поднялась и Марина.
– Эдик, нам тоже пора… Людмила, а дайте, пожалуйста, телефон этого мужчины.
– Его Владимиром зовут, – напомнила Людмила и виновато улыбнулась. – А… Только телефона его у меня нет.
– У меня есть, – вытащил из кармана листочек Мышкин. – Он еще дома записал, чтобы не забыть. Это когда я за ним пришел.
– Спасибо, – взяла листок Марина. – Эдик, собирайся.
Мальчик побежал в комнату, Людмила поспешила за ним, но когда зашла, тут же вышла обратно – мальчишка держал на руках Мишку и, уткнувшись ему в шерсть лицом, негромко шептал:
– Ты прости меня, Мишка, ладно? Прости…
После того как все ушли, Людмила с Мышкиным остались одни, Мышкин горько вздохнул.
– Лева, ну что ты, – попыталась его успокоить Людмила. – Я, например, теперь уверена, что у Гурона будет все хорошо. И у Марины с Эдиком тоже. Ну а у Мишки… у него уже и так все замечательно.
– Да нет, Милочка… – не перестал горевать Мышкин. – Я не из-за этого переживаю. Я… Все мое мясо, которое я так старательно готовил, оно… Оно остыло и… Ай, из меня, видать, повар не получится. Ладно, Милочка, доверяю плиту тебе.
– Нет, ну зачем же? – заторопилась переубедить его Людмила. – Давай попробуем, что у тебя получилось.
Мясо было недосоленным, было невозможно пересушено и вообще напоминало мясную вырезку весьма отдаленно. Но Людмила хвалила, не уставая.
– Левушка! Ты прирожденный… кх… Господи, вкусно-то как! Соль подай, пожалуйста… И ведь как только у тебя получилось? А где у нас майонез? Еще бы кетчупа и… ага, горчицу еще…
Она очень старалась, но больше двух кусочков съесть никак не могла. Ну не лезло в рот сухое мясо, хоть ты тресни! А Мышкин сидел и с радостным ожиданием смотрел Людмиле в рот. Он ждал бурных похвал. Людмила не скупилась, но есть больше не могла.
– Левушка! Там, по-моему, телефон! Ты не принесешь? Он в комнате.
Мышкин немедленно подскочил и побежал за телефоном. Пока он бегал, невеста быстренько собрала оставшиеся три куска мяса и выкинула их в мусорное ведро.
Когда Мышкин вернулся, Людмила с аппетитом облизывала пальцы.
– Что-то ты долго, любимый, – качала она головой. – Я все съела… Прости, тебе даже не оставила.
– Да я счастлив! – горел глазами Мышкин. – Тебе понравилось? Правда?
– Да, – кивнула Людмила. – Я теперь тоже научусь так же готовить и буду делать это сама.
В это время бессовестный Мишка пробрался к мусорному ведру, вытащил выброшенный кусок и понесся сломя головушку к себе за диван. Почуяв запах мяса, за ним стрелой метнулся Рыжик.
– Мишка! – забыла обо всем Людмила. – Не смей жрать эту гадость! Плюнь! Плюнь немедленно!
– Милочка… Но… Это же мое мясо! – чуть не до слез расстроился Мышкин.
– Да, Лева, твое. Сейчас Мишка его сожрет, и у него будет заворот кишок!
Людмила стояла на коленях и пыталась выудить собаку из-под дивана. Ей все же удалось поймать его за лапу, и она вытянула пса.
– Ну как же ты мог? – ругала она пса.
Тот особенной вины не чувствовал, на его морде явно читалось, что хозяева – жмоты, сами выкидывают такой ценный продукт, а вот несчастной голодной собачке не дают!
– Милочка, – стоял рядом в оскорбленной позе Мышкин. – Я думал, что ты съела, а ты…
– Лева! Не время обижаться, – прервала его Людмила. – Вот сейчас Рыжик под диван полез. А там, между прочим, это твое… поварское произведение!
– Рыжик! – тут же рухнул на колени Мышкин. – Не смей есть эту дрянь! Ты хочешь заработать себе язву? Не вздумай!