-Д-да, - пролепетала Алена, чувствуя как сухо стало во рту. Но не от возбуждения, а от ужаса. Да, он был красив и хорош собой, но желанное возбуждение не томилось у нее между ног, только стыд и гремучее ощущение неправильности происходящего.
-Ты тоже красивая, - шепнул он на ухо, оттягивая в сторону тонкое кружево стринг.
-С-спасибо, - неловко выдохнула она, сталкиваясь с его глазами в отражении. Серые, раскосые, они голодно смотрели на нее и, кажется, наслаждались происходящим.
Он провел пальцем по складочкам у нее между ног, и уткнулся прямиком в ее дырочку. Алена коротко ойкнула, не отводя взгляда.
-Совсем сухая, правда что ли целочка? С таким то личиком?
Шероховатый палец терся вокруг входа, настырно надавливая и проникая все глубже. Было неприятно.
Глаза защипало от непрошеных слез, Алена закусила губу и зажмурилась, кивая головой.
-Хорошо. Люблю быть первым, - он отступил, и Алена задохнулась от нахлынувшего ощущения свободы.
Она коротко посмотрела на брошенный клатч на диване. Тот поблескивал и нашептывал, что нужно хватать и бежать и плевать на деньги. Но мама… если денег не будет, она умрет. Всего одна ночь за жизнь любимого человека. Это ведь не так много?
Она спешно поправила платье и стерла предательскую слезу. Внутри уже разливалось чувство злости на себя за слабость и молодушие.
-Как тебя зовут? - неожиданно спросил он.
-Алёна, - она обернулся, насилу уводя плечи назад и сжимая руки в кулаки, чтобы не поддаться соблазну оттянуть платье вниз.
-Алёна, значит, - протянул он, наливая в граненный стакан виски, - И как же ты докатилась до жизни такой? - он покачивал в руке напиток и в упор глядел на нее. Сидел он тоже иначе, не как другие парни. Скорее как гангстеры в фильмах, расслабленно, заполняя собой все пространство, всем телом говоря окружающим «Это моя территория».
-Деньги…нужны были, - на удивление она не разревелась, хоть и запнулась. Но такие сложные, тяжелые слова, изъевшие всю душу, выплеснулись так отстраненно, холодно, будто из динамика, а не из ее собственного рта.
-Хах, - хмыкнул он, делая глоток, - деньги всем нужны. Но кто-то всю жизнь ишачит, чтобы выбиться в люди, а кто выбирает путь…, - он оглядел ее с головы до кончиков пальцев, выглядывающих из под ремешков туфлей, - …попроще, - Алена встрепенулась, закусывая губу изнутри. Но прежде чем оголенные чувства вылились в язвительную тираду, он ее осек, - раздевайся.
Ее будто ледяной водой окатило. Хотелось уйти. Или ещё лучше, высказать всё этому уроду, зарядить промеж глаз, а потом уйти с гордо поднятой головой. Но мама…
Он ее не торопил, смаковал виски и наблюдал. Пренебрежительно. Нарочито жестоко. И теперь помимо обаятельной внешности, Алена видела и высокомерие, и самовлюбленность. Такие никогда не обращали на нее внимание. И теперь думалось ей, это даже к лучшему.
Алена потянулась к лямке на плече и медленно повела ее вниз. Потом тоже самое со второй. Ткань с легким шорохом съехала вниз, оголяя кружевной лиф. Платье застопорилось на бедрах, а в глазах собрались слезы. Она закусила щеку изнутри и руками спустила ткань вниз, оставаясь в одном нижнем белье.
-Теперь вставай на колени и ползи ко мне.
Алена опустилась на пол, часто моргая. Она все ждала, когда же он рассмеется и скажет, что это дурацкая шутка. Но он не смеялся и ничего не говорил, все так же сидел и смотрел.
На деревянных ногах и руках она добралась до его ног.
-Хорошая девочка, - похвалил он, похлопывая ей по макушке, и на душе стало гадко, - хороших девочек надо награждать, не так ли?
Алена молчала.
-Так чего же ты ждешь? Возьми свое лакомство, - она непонятливо посмотрела на него, а он кивнул вниз, - только будь с ним поаккуратнее.
Алена проследила за его взглядом и уперлась в ширинку.
Все это неправильно. Она не знала, как должно быть, но внутри все противилось происходящему. Так не должно быть.
«А чего ты хотела?» Вдруг перебил ее внутренний голос. «Думала, он будет милый, обходительный? Скажи спасибо, что он не старый, мерзкий хрыч. Ты знала, на что идешь. Ты сама согласилась».
Алена потянулась к молнии. На языке появился солоноватый привкус, она все-таки прокусила щеку до крови.
-Вот так, - протянул он, когда Алена достала его налитый член, - погладь его, - эта розово-фиолетовая колбасина самое мерзкое, что она когда либо видела и трогала. Под тонкой кожицей вздувались вены, а вокруг яиц были заросли грубых волос от которых странно пахло. Ей стало дурно только от одной мысли, что это придется взять в рот, - оближи его, - он будто слышал ее мысли и в издевку превращал самые жуткие команды в быль, - ну же, - поторопил, прищуриваясь от нетерпения, - мне долго ждать?