Она через силу высунула язык, прикасаясь самым кончиком к головке под его пристальным взором. Тот странно напрягся, и шумно выдохнул, закидывая голову назад.
-Да-а, вот так.
Алена не знала как точно это делается, но где-то что-то видела и старалась повторять, двигая рукой и изредка прикасаясь языком, в надежде, что он не заметит и кончит и без этого. В очередной такой раз, он неожиданно кинулся вперед, схватил ее за волосы, и потянул на себя, заставляя поднять лицо.
-Ай-яй-яй, нехорошо, - покачал он головой, пронзая ее яростным взглядом и растягивая тонкие губы в жуткой улыбке, - кто-то пытается схалтурить.
-Я не… - он даже слушать не стал.
-Открой рот, - Алена боязливо приоткрыла губы, - шире, - она послушно выполнила приказ, - а теперь запоминай, как это делается, - он с силой надавил ей на макушку, сжимая волосы в кулаке, и опустил к члену, заставляя полностью вобрать его в себя.
А дальше все слилось в единый поток боли и горького унижения. Отвратительный вкус, отвратительный запах и чавкающие звуки. Он удерживал ее с двух сторон за уши, заставляя насаживаться снова и снова до самых яиц. Алена трепыхалась, пытаясь вырваться. Горло саднило. По щекам текли слезы. Мерзкие волосики царапали щеки и нос. Не хватало воздуха. Паника захватила разум.
И вдруг, все резко перевернулось, в голове зазвенело и пространство вокруг закружилось.
Щека горела огнем, а сама Алена пришла в себя на полу. Он возвышался над ней и сжимал кулаки. Лицо раскраснелось, на шее пульсировала жилка. Из штанов торчала его мерзость. Алена инстинктивно начала отползать.
-Ты укусила его, мразь!
-Я не…
-Заткнись, - рявкнул он, хватая ее за волосы и кидая на диван. Алена осоловело ворочала руками в поисках опоры. Все кружилось и болело. Руки, голова, рот, - я был с тобой мягок, обходителен. И чем ты мне отплатила? - он заломил тонкие запястья, вдавливая ее в кожаную обивку, - я даже хотел быть с тобой терпеливым, - доносились до нее его рванные слова, словно сквозь толщу воды. Бедра обожгло резкой, короткой болью. Он сорвал с нее стринги, - хотел дать время, но ты…, - Алена снова завозилась, почувствовав неприятное давление, - а ну, не рыпайся, - он сжал сильнее. Алена взвизгнула. Но крик поглотило кожаная обивка дивана, в которую он ее уткнул.
Он надавил ей на затылок, лишая возможности кричать, говорить и даже дышать. За каждый вдох приходилось бороться.
А потом он вошел в нее. Без подготовки. Без смазки. Без презерватива. Как животное.
Алена широко распахнула рот и зубы впились в черную, лаковую кожу, но даже так в ушах слушался собственный вой и шлепки бедер. Он раздирал ее изнутри каждым толчком. Не только тело, но и разум. Он двигался в ней, а внутри будто что-то умирало. Что-то важное.
-Грязная шлюха. Что нравится папочкин член? Этого ты хотела, да? - Алена замотала головой, - Да, этого! Ты хотела, чтобы тебя хорошенько отодрали, за этим ты сюда пришла. Ты это любишь.
-Не-ет, - прошептала она.
Нет, это не она. Она не такая. Ей это не нравится.
-Лжешь, потаскуха, - он намотал растрепавшиеся волосы на кулак и потащил наверх, пока она не выгнулась другой, утыкаясь а его плечо, - все вы лжете. Это ваша поганая природа. Лгать и присмыкаться, - он схватился за ее грудь, сжимая поверх лифчика. Алена застонала, далеко не от удовольствия, - пресмыкаться и лгать. Повторяй. Я грязная шлюха…
Алена замотала головой, и он оттянул сосок, грубо выкручивая, что казалось, еще чуть-чуть и оторвет.
-Повторяй! - он со всей дёрнул за лямку лифчика, и тот порвался. Вместе с ним на пол осыпались осколки последних иллюзий.
-Я…грязная шлюха, - из глаз текли слезы, оставляя черные ручейки на щеках.
Он перевернул ее и навис сверху, удерживая за подбородок, чтобы она не могла отвернуться. Алена вцепилась в его руку, пытаясь освободиться, но он перехватил ее запястья свободной рукой и завёл за голову. Она вновь была распята перед ним, как бабочка в руках жестокого ребёнка.
-Громче!
-Я грязная шлюха, - всхлипывая, проскулила Алена.
-И мне нравится…- он снова вошел, не позволяя ей увернуться.
-И мне нравится…
-Когда со мной обращаются как с дерьмом…
-Когда со мной обращаются как с дерьмом…-Алена уже ничего не видела, все застило слезами.
Он понял, что она больше не борется, больше не пытается выбраться и ослабил хватку. Но не прекратил.
Он продолжал сжимать ее тело, не гладить, впиваться ногтями, оставляя глубокие борозды. Он прижался губами к соску, не целовал, кусал, оттягивая в сторону, пока его жертва не содрогнулась и не затрепыхалась вновь.