Алена судорожно всхлипывала, чувствуя как тонет в кошмаре, как её накрывает с головой и кажется вот-вот заберёт ее с собой, туда, во тьму, откуда уже не выбраться.
Он кончил в нее.
Сделал последний рывок и замер внутри, а потом издал странный звук и скатился в сторону.
Ее больше не держали. В голове все смешалось в единую кашу и перепуталась.
Алена отползла в сторону, забиваясь в угол.
Он встал весь взмыленный, лицо в поту, на шее болтается галстук, он даже не потрудился раздеться. Стоял перед ней в помятой рубашке, с опавшим членом, выглядывающим из ширинки. Монстр провел рукой по щеке, будто приходя в себя. Достал сигаретку, закурил. Посмотрел на нее. Отстранённо так, как едва знакомые соседи смотрят, кивая мимоходом на улице.
-Будешь?- протянул ей пачку. Алена покачала головой. В горле саднило, в ушах звенело.
Он пожал плечами, как бы говоря «Ну как хочешь» и ушел. В ванной зажурчала вода.
Алена обняла себя за ноги, раскачиваясь из стороны в сторону и кусая за коленки, боясь, если закричит, он вернется и все повторится снова.
Она не знала сколько так просидела. В ожидании чего-то время тянулось невыносимо долго и в тоже время пронеслось невероятно быстро. В коридоре хлопнула дверь.
-Да, дорогая, - Алена дернулась от неожиданности, - Ну что такое? - он нежно ворковал с кем-то по телефону, поправляя одежду, - Ну какие клубы? Смеешься? Да тут Эдик облажался с китайцами, вот и задержался, - застегнул пуговицы на рубашке, заправил края, - тебя опять накрутили? Я уже не раз говорил, у твоих подруг длинные языки и все не к месту. Да знаю я, что Маришу беременную муж бросил и ушел к пиголице малолетней. И что? - поправил галстук, - Вот зачем ты переживаешь о всякой ерунде? Думаешь, ребенку это на пользу? - пригладил бороду и расчесал волосы, - Кто тебе сказал такую глупость? Ты для меня самая красивая. И ты не толстая, ты носишь моего ребенка под сердцем, - надел пиджак, - Что может быть прекраснее этого?
Так странно. Еще недавно он издевался над ней, заставлял говорить все эти жуткие вещи, выворачивал руки. И вот он уже примерный отец и любящий муж.
А может дело не в нем, шептал внутренний голос. Может есть нормальные, правильные женщины, которые не оказываются в таких ситуациях? А она сама пришла сюда, сама продала себя... Что если это карма? Или справедливость? Что если это наказание? От этих вопросов пухла голова, пока настырный внутренний голос орал, что это все ее вина, что если бы она не...
- Прекрати слушать этих марамоек, я скоро приеду и докажу тебе, что для меня нет никого, кроме тебя…И я тебя люблю.
Он сбросил звонок, и маска добряка растворилась, будто ее и не было. Он посмотрел на нее, как на что-то грязное, жалкое. Достал из внутреннего кармана пиджака конверт и бросил на стол, как подачку.
-Пикнешь хоть кому-нибудь - пожалеешь.
Так и ушел.
Алена еще долго сидела и смотрела на злополучный конверт.
Ей хотелось домой, к маме. Она обхватила себя за плечи и горько расплакалась.
***
Терпеть не могу центр Москвы. Из-за пиара тут слишком много людей. Бегают, шумят, галдят. От этого развивается мигрень.
Вот и сейчас виски тянет, и визгом расстроенной скрипки бьется по внутренним стенкам черепа. От раздражения рукам не найти места.
-Все будет хорошо, госпожа, - зорко глядя на меня в зеркало заднего вида, принялся успокаивать Альберт, - я навел справки о Воронцове. Он чист. Девочке ничего не угрожает.
-Ты слишком хорошего обо мне мнения, Альберт, - взмахнула ладонью, прерывая поток слов, и потянулась к сумочке, - я не переживаю, вот ещё! - молнию заело, я с силой дернула за бегунок. Металический хвостик коротко звякнул и вылетел из душки, оставаясь у меня в руках, - это место кого угодно с ума сведёт. Ты только посмотри, - кивнула на улицу, достала пачку сигарет и закурила, выпуская яблоко серого дыма в окно, - это же муравейник в зеркальном лабиринте. Я уже не отличаю реальных людей от е**чих отражений, - Никотин осел в лёгких, но лишние мысли отправились в ночное московское небо.
Девчонка, как ее там, все еще не вышла. Я не из тех, кому нечем заняться, и они только и делают, что сидят внизу и ждут. Но в этот раз грудь стянуло неприятное предчувствие. Интуиция, женское чутьё, а может просто паранойя выгрызала мне мозг и мешала сосредоточиться.
Наконец среди мельтешащих человечков я заметила знакомую фигуру. Узнала платье. Предательское облегчение тут же разлилось внутри... Но не надолго. На смену ему пришло гаденькое, подозрительное чувство. С ней что то было не так.