-Я хочу тебе помочь, - пожала плечами я.
-Как это поможет? - затрясла головой она, трясущимися руками указывая на него, - Что тут вообще происходит? Кто это такой?
-Успокойся, - прерывая ее, - не за чем поднимать шум. Лучше подойди сюда.
Алена покачала головой. Я поджала губы.
- Не бойся, он ничего тебе не сделает, - она замялась, но под моим внимательным взглядом сдалась и подошла, с опаской глядя на него, - Посмотри, - я взяла ее ладонь и провела ею по его оголенному торсу, - он такой большой, такой сильный. Думаешь дело в природе? В тренировках? Нет, все дело во взгляде. В уверенности в себе и в чувстве собственного превосходства, которое он впитал с молоком. Думаешь, будь он на твоем месте, он бы винил себя? Искал проблемы в себе? Нет, - я подняла ее руку, и замахнувшись, влепила её рукой ему пощечину, - Такие как он никогда не виноваты в том, что делают. А такие как ты, виноваты даже в том, чего не делают.
-Пожалуйста, отпустите меня, - полебезила Алена, - я не понимаю
-Не понимаешь?, - отпрянула я, радушно улыбаясь, - Мне кажется это не так, - покачала головой и потянулась к его ширинке, вытягивая из-за пояса ремень, - Ты ведь старшая, не так ли? И у тебя есть младший брат? - она нерешительно кивнула, - и за все его косяки отвечала ты. Ты убиралась по дому, помогала маме, заботилась обо всех. Но этого всегда было недостаточно, и сделай он любую пакость это было твоей ответственностью?- Алена нахмурилась.
-Это…
-Считаешь это честно? - я потянулась к его ширинке, вытягивая ремень.
-Не-ет, но какое это отношение имеет к…?
-Где он сейчас? Почему ты вынуждена продавать свое тело, чтобы вылечить мать? Прохлаждается где-то?
Алена хотела что-то сказать, но осеклась.
-К ним относятся как героям, им прощают непростительное. А нас учат склонять головы и терпеть. Но и этого им мало. Они продолжают нас ломать забавы ради.
-Я не понимаю…
-Тебе пора выпустить своего зверя, - я протянула ей ремень, - никто по природе не рождается рабом. Они нас к этому приучают. Но это не выход.
-Что мне с этим делать? - пролепетала она. Не думаю, что она и впрямь такая тупая, какой кажется. Скорее отчаянно сопротивляется самому очевидному решению, потому что это значит перейти грань дозволенного. А это всегда страшно, даже если очень хочется.
-Позволь внутренней ярости и злости, которая съедает тебя изнутри вылиться наружу, - припечатала я, вкладывая бляшку в ее ладонь, - нам всем нужна справедливость. Я не могу принести тебе голову той мрази, но могу предложить тебе это.
-Но ему будет больно?
-Вряд ли больнее чем тебе, - Алена с опаской смотрела на ремень, зажатый в руке. Славная девочка, которую учили сопереживать, заботиться и любить, сейчас стояла на перепутье, - или я могу оплатить тебе психолога, если хочешь, - она вскинула голову, - он скажет, что все это просто ужасно, но тебе придётся научиться с этим жить, - я обошла ее со спины и чуть приобняла, - он скажет тебе простить его, отпустить и жить дальше, - положила подбородок ей на плечо, тихо нашептываю на ухо, - Посоветует не закрываться в себе и строить отношения, ходить на свидания, доверять мужчинам, как будто ничего и не было, открываться и признаваться, рассказывать эту историю вновь и вновь, пока не найдешь того, кто тебя примет. Я помогу тебе, какой бы путь ты не выбрала.
Алена хотела быть хорошей, от неё этим за версту разило. Но вместе с тем в ней, как и во мне что-то перегорело. Она хотела быть доброй, правильной, а кто ж не хочет... Но в то же время её выворачивало от вороха гнилых мыслей в голове. И как и распад белка этот процесс был необратим, оставалось лишь наблюдать убьет ее это или сделает сильнее.
Все на тех же деревянных ногах, она обогнула его и встала за его спиной. Он заметался из стороны в сторону, кидая на меня бешеные вгляды.
-Ну же, не будь такой букой, - похлопала его по щеке, - ты наверняка заскучал.
Я отошла к лестнице и присела на ступеньки, следя за всем со стороны.
Алена нерешительно взмахнула рукой, и слегонца ударила по мужской спине. Было бы уморительно, в иной ситуации.
-Я просто пытаюсь понять, почему, - пробормотала она и снова взмахнула рукой, - за что он со мной так, - второй удар был чуть увереннее, - что я сделала не так?
Я промолчала. Да и не мне был адресован этот вопрос. Есть вещи, о которых просто нужно высказаться в слух, чтобы понять, чего они стоят.
Постепенно страх и неуверенность сошли на нет, на ее месте проявилась знакомая темная одержимость. Алена начала бить куда увереннее, входя в раж. При каждом ударе песик измучено выгибался, его мышцы прелестно напрягались, а лицо белело от напряжения. Но из каменно-сжатой челюсти не доносилось ни звука.