Старики понурились, наконец пёс ответил:
— Мы пошли спасать Короля и его семью!
Я криво усмехнулся и поправил:
— Вы покинули свой пост под предлогом того, что идёте спасать Короля и его семью. Сделали вы это? Нет. Короля вы не спасли, а семью его не нашли, так почему вы не вернулись, чтобы помочь своим десятникам выполнить последний, предсмертный приказ Короля? — Я повернулся к новой гвардии, стоящей несколько в стороне, и пояснил: — Вот то, что я никому из вас никогда не прощу. Запомните, что является одним из самых тяжких преступлений для гвардейцев. Король — хранитель всё рассчитал, он пожертвовал собой, он обеспечил безопасность своих потомков настолько, насколько это было возможно, он подготовил им в качестве базы неприступный замок с небольшим, но, как он считал, преданным гарнизоном. Король не учёл только глупость и предательство тех, кому он доверял, тех самых солдат этого гарнизона. Если бы не подвиг двоих, о ком я говорил, всё в дальнейшем могло сложиться и по-иному, намного хуже. Я ещё раз повторяю, пока идёт обсуждение планов, я с благодарностью приму любой совет, буду рад спору и несогласию. Но, когда я принял решение и отдал приказ, он должен быть выполнен без раздумий и колебаний. Только на таких условиях я смогу возрождать страну и бороться с Врагом. А вы, дезертиры и предатели, вон с моих глаз. Доживайте в покое и безопасности свой век, а Гокену и Тоширу я не скажу, что видел вас, пусть и дальше думают, что вы все погибли, спасая короля, а не удрали, спасая свои шкуры.
Мы говорили на псовом языке, потому что он громче, а пёс тоже должен был меня хорошо расслышать. Он услышал. Оба старика побрели через брезгливо раздвигающуюся толпу, человек с опущенной головой, а пёс с поджатым хвостом. Я заметил ещё две такие же пары, так же бредущие прочь.
— Ты не слишком суров? — Шепотом спросил меня Лео. — Все-таки со стариками можно было бы и помягче.
— Не трави душу. — Попросил я его, так же шёпотом. — Самому противно, но для молодых это будет очень хороший урок, да и его хвастовство меня взбесило.
В долине мы вынуждены были провести ещё две недели. Успели мы за это время довольно много. К нам приходили толпы молодых псов с Друзьями и просились в гвардию, и я имел возможность выбирать лучших из лучших. Три раза я устраивал "проходы на Дружбу" с таким количеством желающих, что к концу дня лап под собой не чуял. Лео тем временем учил жрецов заклятиям пробуждения, а всё растущую гвардию азам боя. Я очень надеялся в дальнейшем привлечь к этому отцов, так как лучших учителей придумать трудно.
К концу третьей недели нашего пребывания в долине я понял, что пора возвращаться в столицу, мы и так задержались много больше, чем рассчитывали, а дела всё накапливались. Тем более что дорога должна была занять ещё три недели или больше. Двигались мы с огромным сопровождением. С нами шла вся наша, так сказать, гвардия, насчитывающая уже более трёх с половиной сотен пар бойцов, почти столько же пар молодых магов, которых я собирался «спихнуть» в училище к Гильярду. Более двух сотен молодых псов шли искать себе Друга. Большинство из них также надо было пристроить в училище. Я очень надеялся, что среди них окажется и Волькин Друг.
Срочно вставал вопрос о доукомплектации преподавателями училища, так как к своим уже почти двум сотням учащихся, набранным Гильярдом, мы добавляли ему почти девять сотен. Перед выходом из долины я при помощи Дворца связался с отцами и попросил их ускорить поиски и отправку преподавателей для училища в связи с ожидаемым засильем учащихся. Они обещали помочь. В училище срочно уехали Загр с Вольдаром, Лег с Травелем, два с половиной десятка пар из Боевых Друзей и ещё три с лишним десятка пар магов, не бывших на собрании, и оттого нам не знакомых. Среди них были двое лучших знатока Природной и Предсказательной магии. Я очень хотел с ними познакомиться и поучиться у них, но сомневался, что найдётся время.
Дорога заняла времени больше, чем мы планировали. Она была тяжела из-за глубокого снега в горах, а довольно много людей и несколько псов оказались слабоваты для того темпа, что мы задавали. Тем не менее, через три с небольшим недели мы добрались до училища. В нём сразу стало тесно от более чем двух тысяч людей и псов.
Волька, уже успевший сдать дела заведующего кафедрой отцу и Легу, оставался старшим преподавателем. Вообще, уровень преподавателей в училище был очень высок. Не было ни одного преподавателя ниже третьего уровня. Зато уровень большинства учащихся был крайне низок, пока. Все они только начинали учиться.
В первый же день нашего пребывания в училище я провёл "проход на Дружбу". Из-за холода делать его пришлось в Большом зале и двух прилегающих коридорах. Из почти двух сотен учащихся — людей и почти такого же количества псов, пришедших с нами, образовалось сто тридцать девять пар Друзей. А вот Волька опять остался один. Это меня уже начало беспокоить — более готового к Истиной Дружбе человека придумать трудно, а она его почему-то обходит. Из новых Друзей сорок три пары попросились в гвардию, и тридцать девять из них были мною приняты.
Ещё через два дня мы, в сопровождении нашей «Зелёной» гвардии поспешили в столицу. Первую неделю после возвращения отцы вводили нас в курс текущих дел, а уже на второй недели наша гвардия выла от ужаса, попав в зубы и руки Тумана с Кроном. Там же мучились и Ерик с Задвергом.
Глава 11 Дворцовая жизнь.
Вскоре после нашего отъезда к виргам в столицу прибыли Танга с младшими Кроновичами и моими детьми. Её появление произвело настоящий фурор. Графиня, её мать, была счастлива, отец тихо бесился, а остальные придворные старательно млели от изображаемого восторга. По словам Гильярда их восторженный визг был слышен, наверное, на Чётном континенте. Подхалимствующие бездари, считающие себя поэтами, накарябали целую кучу восторженных од и поэм. Они воспевали красоту и изящество королевы-матери, напрочь забывая об уме и доброте. Саму Тангу это поначалу смешило, потом стало раздражать.
Но больше её беспокоило то, что подобной же атаке подверглись сёстры и братик Лео. Крон тоже начинал сердиться по этому поводу. Долго не было повода всерьёз поговорить с придворными. Не будешь же одёргивать старую клушу, которая, увидев, как Бор фехтует учебным мечём со своим почти сверстником, бывшим королём-наместником, восторженно восклицает: "Ах! Какой ловкий и очаровательный ребёнок!". А после этого каждому встречному во дворце рассказывает, как она восхищена и очарована тем, что увидела. Добро бы сам Бор этого не слышал, так ведь нет! Она очень постарается, чтобы принц её непременно расслышал и запомнил, что такая-то герцогиня или графиня очень хорошо о нём отзывается.
Это происходило в наше отсутствие, но ещё до отъезда мне стало ясно, что дворцовые паразиты-придворные будут создавать проблемы. Нам-то комплименты пытались говорить только первые три-четыре дня нашего правления, затем перестали. Крона просто боялись, а на Гильярда давили почти десять дней, пока у него не лопнуло терпение.
Придворные долго не могли уяснить себе статус Лии. Кроме того, её происхождение не афишировалось, так что она оказалась на какое-то время избавлена от пристального внимания подхалимов. За это время она успела себя поставить так, что её опасались лишний раз заметить, а не то что сказать комплимент. Был, правда, один неприятный эпизод, когда несколько придворных ловеласов, неправильно представляя себе статус и моральный облик Лии и глубоко оскорблённые тем, как она приняла их амурные приставания, решили проучить "зарвавшуюся девчонку". Они, в количестве девяти человек, подловили Лию с Подругой, когда те прогуливались в парке и попытались её изнасиловать. Эти недоумки поняли, что совершают ошибку, только когда замерли парализованные, а на дорожке появились наши Величества в далеко не лучшем расположении духа. Девчата прекрасно справились бы и одни, но они слишком мягки, чтобы вынести в этой ситуации правильное решение.
На площади наказаний было поставлено девять «ворот», из двух столбов с перекладиной, на которых и расположились неудачливые «ухажёры». Они имели время подумать над своим моральным обликом, хотя то, за что они были подвешены, доставляло им некоторые неудобства и вызывало их душераздирающие вопли. Через некоторое время "ворот насильников" стало полтора десятка.