— Люди, мне хватает тех денег, что у меня есть, а лишние мне не нужны, но если вы хотите потратить какую-то сумму на хорошее дело, то у меня есть предложение. Господин Травель является лучшим врачом в нашем королевстве, это бесспорный факт. Сколько тысяч людей он за свою долгую жизнь спас от смерти, посчитать невозможно, но у него очень мало учеников. Он ведь всю жизнь в дороге, но не все, кто мог бы стать врачом, могут вести такую жизнь. Если вы хотите сделать хорошее дело себе, господину Травелю и всему королевству, то на эти деньги лучше откройте больницу. Там смогут работать и учиться те, кого выберет Травель, а королевство получит место, где будущие врачи смогут ими становиться.
Предложение Лео было встречено с энтузиазмом. Начались споры о месте для больницы, о её размерах и о многом другом. Наконец спросили Травеля. Тот назвал свои требования к больнице и её местоположению. Наконец, кто-то предложил создать комиссию, для выработки решения и наделить её соответствующими полномочиями. Когда это было сделано, собрание удалось распустить, тем более что солнце уже село.
Травель зашёл на постоялый двор, где жил, и забрал с него свои немногочисленные вещи. Для него с сыном и Другом была снята нами вторая комната в «Хозяйке». Он был совершенно счастлив, когда Крон вытащил из своего вьюка ту сумку, что отобрали у него при аресте. Оказывается, она провалялась где-то на складе конфискованных вещей, и содержимое её сильно не пострадало, отсутствовал только хирургический набор. Они с Кроном и Туманом проговорили почти до рассвета. Утром Крон перерыл свою сумку и куда-то ушёл. Отсутствовал он два дня, приходя только ночевать, пахло от него при этом раскалённым железом и огнём. Вечером второго дня он подарил Травелю новый хирургический набор. Оказывается, он на два дня арендовал у какого-то кузнеца его кузню и из, имевшихся у него с собой, запасных кинжалов прекрасной стали сделал этот набор. Травель был ему благодарен. Одежда, которую Крон купил еще в Корните, оказалась несколько велика для его похудевшей фигуры, но он надеялся, что это не надолго.
А нам пора уже было двигаться дальше. Дня два назад, если всё было хорошо, жрец должен был достигнуть Храма, а нам до него оставалось ещё два с половиной дня пути. Наутро, распрощавшись с нашими друзьями, мы двинулись в путь. В первый день не произошло ничего необычного, горная дорога то шла по склону, то огибала отроги или овраги, встречных почти не было, а из попутных, мы обогнали только один караван из трёх десятков вьючных лошадей и шести верховых. Когда мы их догнали, они сначала напряглись и схватились за оружие, но, увидев нас с отцом, обрадовались и засыпали приветствиями и пустым трёпом. Из этого я сделал вывод, что они из Гронсля.
Странности начались в середине следующего дня. Я и Туман слышали на магическом уровне призыв о помощи, но призыв странный, как будто тот, кто зовёт, постоянно сам себе затыкает рот. Надо было выяснить, что же происходит. Пришлось свернуть с дороги и по крутой тропке двигаться вниз по склону. Пройдя несколько километров, мы вышли на большой луг, окружённый рощами и валунами, на дальней его стороне протекал ручей. На лугу стояла группа в полсотни человек. Призыв последний раз исходил от них. Когда мы подъехали к ним поближе, они внезапно ринулись на нас, только некоторые остались на месте. Нападавших мы положили за пять минут, но тут из рощ, окружавших луг, стали выходить и строиться для атаки сотни новых врагов. Путь назад так же был уже отрезан.
Глава 7 Нарушенные законы.
Когда стало ясно, что это хорошо задуманная и осуществлённая засада, мы попытались оторваться от одной стороны окружавших нас врагов, надеясь прорвать окружение с другой, но со всех сторон врагов было слишком много. Крон с Туманом крикнули нам, чтобы мы с Лео, как только они начнут трансформацию, ложились на землю и делали вид, что мы мертвы и при первой же возможности бежали отсюда. При этом они начали создавать какую-то новую для нас магическую конструкцию. Возникло магическое поле, закрученное в спираль. Когда оно рассеялось, нашему взгляду предстал один могучий воин, одетый в лёгкий доспех. Черты Его совмещали черты отца и его Друга так, что мы сразу узнали Его (или их). Доспехи Его тоже были комбинацией доспехов обоих воинов. Теперь мне стали понятно назначение многих выступов и изгибов на пластинах доспехов моих и Лео, которые раньше ставили меня в тупик. Этими выступами они скреплялись между собой, так, что образовывался единый доспех. Меч, топор и мощное короткое копьё Крона слились в большой боевой топор.
По рядам врагов прокатился возглас: "Псеглав! Смерть Псеглаву!" и они с удвоенной, даже утроенной, яростью бросились вперёд. Про нас как будто забыли, а мы, согласно приказу отцов, тихонько лежали на земле. Но смотрели мы во все глаза. Крониус представлял собой воина получившего наилучшие качества от обеих своих половин. Рост Его был более двух с половиной метров, реакция как у Тумана, а умение обращаться с оружием явно было от Крона. Началось побоище. Враги лезли на Него, не взирая на потери, а Он крошил их. Так продолжалось, наверное, около часа. Сколько врагов за это время превратилось в падаль, не знаю, но не менее трех четвертей от их первоначального числа. Потом Крониус стал уставать. Начальник врагов видимо тоже это заметил. На вершине холма зазвучал рог и из рощи, ближайшей к нам, выступил ещё один отряд врагов примерно в двести — двести-пятьдесят человек. Крониус разъярённо зарычал, но в Его рыке звучали досада и отчаяние.
Мы с Лео переглянулись. У обоих видимо мелькнула одна и та же мысль.
— Ты всё запомнил?
— Да. А ты?
— Тоже. Пробуем?
— Конечно.
Мы обсуждали вопрос, помним ли мы магическую конструкцию, созданную Кроном и Туманом, и какие части её накладываются Псом, а какие Человеком.
Крониус слабел на глазах, и мы решились. Не торопясь, но и не затягивая время, мы стали создавать такое же заклинание, как перед нами отцы. Трудно передать те ощущения, которые испытываешь когда сливаешься. Там присутствуют и радость слияния с близким существом, и боль, и наслаждение, и горе, и многие другие чувства, на первый взгляд абсолютно не совместимые между собой. Далее начались некоторые проблемы. Во-первых, память у нас стала общая, мысли смешались, но главная мысль, что надо спасать Отца сохранилась как главная.
Потом Я огляделся. И увидел, как какой-то монстр убивает людей. Во Мне все вскипело от этого зрелища, ведь главное, для чего Я был создан, это защищать людей и псов. Я даже сделал несколько шагов в его сторону. Потом Меня кольнула мысль, что это мой Отец, и что он бьется с врагами. Тут Крониус пошатнулся, и Я бросился к нему на помощь. Враги, к моему удивлению, увидев Меня, отступились от Отца, образуя круг. Они видимо решили, что Я собираюсь напасть на него. Думать Мне было некогда, и Я бросился на них. Сначала в их рядах было замешательство, позволившее мне пробиться на вершину холма, через телохранителей, к их главарю. Потом, после того как главарь разделился на две, примерно равные, половинки, замешательство стало постепенно переходить в панику.
Беда в том, что оружия у Меня толком не было. Меч Лео, в отличие от его хозяина, сливаться с чем-нибудь не захотел, топора, который был у Крониуса, у Меня не было. Таким образом, Я, в основном обходился голыми лапами и зубами. (Кстати, насколько удобнее воевать человеческими лапами!) Это, видимо, более всего «понравилось» Моим противникам. Зазвучал сигнал трубы "Все ко мне!" трубач находился на лугу, примерно там, где мы увидели первых врагов.
Когда те из врагов, что ещё был жив, собрались на лугу, кто-то стал строить их в некое подобие каре, только не квадратной, а округлой формы, ощетинившееся во все стороны тяжёлыми копьями. Видимо это построение было предназначено для того, чтобы отбиваться от таких как Я. Их построение, с того места, откуда я смотрел на них, напоминало клумбу цветов. С клумбы мои мысли переключились на «поле» и я вдруг сообразил, что помню (из памяти Лео) заклинание, вспахивающее поле. Сил это заклинание требовало очень много, употребив его на поле около одного гектара, Лео отлёживался без сил около недели. Чтобы вспахать этот же гектар «вручную», требовалось меньше одного дня. Но как нападать на это построение, мне тоже было не ясно.