— Мой отец прожил, наверное, этак раз в семь поболее тебя, так что тут ты промахнулась, а вот мать, действительно, помоложе тебя будет. — Спокойным тоном ответил Лео. Он поглядывал на старушку, ожидая её следующих слов, а тех всё не было. Старушка пристально вглядывалась ему в лицо, потом перевела его на меня.
— Господин Пёс? — Робко, почти шёпотом, спросила она.
— Да. — Лео ответил довольно резко.
— О, Боги! Защитник явился! — Старушка всплеснула руками и рухнула на колени.
Лео бросился её поднимать, но та вырывалась и говорила, что не встанет пока Защитник не согласится поесть у неё в доме.
— Эй, парень, чего тебе надо от моей матери? — К нам широкими шагами, чуть в раскачку шёл высокий, широкоплечий мужик средних лет с перевязанной левой рукой. — Ты, мил человек, езжай, куда ехал, да не мешайся в нашу тихую жизнь.
— Ты что, совсем белены объелся?! Ты чего говоришь?! Я с колен не встану, пока он не согласиться откушать у меня в доме! — Накинулась на сына старушка.
— Как хочешь, мама. — Растеряно ответил мужик. — Я решил, что тебя обижают, вот и поспешил на помощь. Я же должен быть твоим защитником.
— Да какой из тебя защитник! Вот настоящий Защитник, да ещё с псом! — Детская гордость старушки была немножко смешна, а немножко трогательна. — Чтоб я не накормила Защитника, проходящего через мою деревню, да я себя до конца дней своих проклинать буду! Милый мой, умоляю, зайди ко мне со своей девушкой. Уважь старуху!
Отказаться было решительно невозможно. Пришлось оставить лошадей вблизи одного из наплавных мостков и перейти протоку. Дом старушки был вполне крепкой избой — пятистенкой с высокими стенами, каменной подклетью и обрушиваемым крыльцом. Такие входы делали предусмотрительные прибрежные жители, те у которых была надежда в случае нападения не очень многочисленных разбойников или пиратов отсидеться до подхода помощи. Запершись в доме они обваливали крыльцо и некоторое время нападающие вынуждены были тратить на поиски путей в дом.
Судя по запасам еды в доме, старушка совсем не голодала. Видно её дети и внуки, вопреки её словам, любили и заботились о ней. Она сразу же провела Лео в почётный угол дома и усадила его на лавку, рядом попросила сесть Лию, а нам троим предложила располагаться на широкой и прочной кровати. Кровать была покрыта тёмным покрывалом, расшитым бисером и южными нитями. Специальной лавки для псов в доме, конечно же, не было. Началась беготня от печи к столу, потом в погреб, потом в кладовку. Все попытки Лео и Лии остановить ни к чему не привели. Минут через десять я стал беспокоиться за крепкий дубовый стол, столько на него было выставлено всяческой еды. К концу этого периода в доме по одному, по двое стали появляться родственники. Они робко стучали и просили разрешения войти. Старушка им заявляла, что спрашивать надо у господина Защитника, дескать, он всему хозяин. Лео первых два раза промолчал, только кивком выразив согласие с тем, что бы люди вошли. Но на третий раз он громко поправил старушку:
— Простите, бабушка, но вы, видимо, путаете понятия Защитника и Захватчика. Зачем вы меня оскорбляете? Мне и в голову никогда ни могло бы придти распоряжаться в чужом дому. Вы здесь хозяйка и вам решать, кого вы хотите видеть у себя в доме, а кого нет. — Лео подумал и добавил: — Я бы хотел вас попросить пригласить к вам всех взрослых людей посёлка, есть очень серьёзный вопрос, который надо бы обсудить.
Видимо Лео решил, раз уж потеря времени стала неизбежна, потратить его с толком.
Старушка сразу же выглянула за дверь и окликнула кого-то из детей, игравших во дворе. Негромко дав им указания, она вернулась к перетаскиванию всяческого съестного на стол. К счастью пустого места на столе скоро не осталось и ей поневоле пришлось остановиться. Затем стали приходить взрослые жители посёлка. Сперва подошли несколько парней, затем один за другим подтянулись мужики, по внешнему виду вирги или на половину вирги. Периодически подходили девушки и женщины. Последним явился сын нашей хозяйки.
Когда Лео понял, что все в сборе, он оглядел всех присутствующих и сходу перешёл к главному вопросу.
— Страдаете ли вы от набегов морских разбойников? (Слово Вирги он не произнёс). - Спросил он. И, дождавшись кивков от своих слушателей, продолжил. — А вы знаете почему они так озверели последние годы?
— Они просто совсем совесть потеряли, а грабить много проще, чем работать. — Решительно ответил один из мужиков, по лицу чистокровный Вирг. — Всех приплывших сюда с оружием надо казнить беспощадно, тогда остальные может быть задумаются над вопросом стоит ли жизнь той добычи, что они здесь берут.
— Казнить-то легко, а ты не хотел бы сперва надёжно узнать, почему всё-таки такое количество мужиков идут в грабительские походы? — Я с интересом наблюдал за реакцией мужиков на мои слова. Сами слова доходили до них только через призму разговора с собакой.
Какая-то бойкая девица сказала, что ей не важна причина по которой её ограбили и надругались над ней, ей хочется смерти негодяя.
— Возражать против такого трудно, но я всё-таки хочу рассказать вам о том, что сейчас происходит на северных островах. Для начала там просто похолодало, причём весьма существенно, из морской воды почти полностью исчезли мельчайшие животные, те из за которых вода иногда как бульон у нерадивой хозяйки. За ними исчезли и те, кто ими питается. Так не стало рыбы и китов. Поползли вниз льды с гор. Зерно не успевает вызреть, пастбища сократились более чем в три раза. Мужик, работая, не разгибаясь, всё лето, не может зимой прокормить больше одного рта. Вот и идут они в набеги, а поскольку склонность к грабежам есть только у очень немногих людей, они сходят с ума и начинают зверствовать. Если суда какого-нибудь ярла не возвращаются из летнего похода, всё поселение обречено. Полностью!
— Ужас, какой! — Всплеснула руками одна из женщин. — Так-таки все и умрут от голода?
— Да. — Лео ответил, как обрубил. — Теперь вам понятно, почему мужики у них такие бешеные? Тяжело быть спокойным, когда знаешь, что вся семья с голоду зимой перемрёт.
— А чего ж они к нам на острова-то не перебираются? Места то много, разместились бы. Земля у нас хорошая, да и рыба пока не переводится. — Первый мужик был возмущён совершенно искренне.
— Если они переберутся на наши острова, то они должны будут принести присягу на верность нашим королям и закону. Простым людям на это наплевать, а вот ярлы потеряют свою независимость и вольность. Они же сейчас полновластные хозяева в своих землях. Им никто не указ, что хотят, то и творят, а здесь придётся следовать нашим законам. Вот они и предпочитают рисковать своей жизнью и жизнями своих подданных лишь бы оставаться господами. Простому человеку, одному или с семьёй через море не перебраться, а все лодьи у ярлов. Вот такой тупик.
— За этот месяц мы сильно сократили количество дружин, способных нападать на наше побережье, но до окончательного решения ещё далеко. Сейчас решается вопрос о спасении от голодной смерти жителей полутора десятков посёлков и городков на островах, тех, мужиков которых мы уничтожили или пленили. Если они согласятся на переезд, нам придётся посылать за ними суда, кормить их первый год и где-то селить. Работы будет очень много. Может быть где-нибудь в проливе, поблизости от вас будет размещен какой-нибудь род или даже два. Поместитесь?
— Поместиться то поместимся, только бы они не стали занимать наши рыбные места.
— Будем следить.
Один из мужиков, молчавший всё время, внезапно спросил:
— А сейчас переселение уже началось?
— Не слышал об этом. — Ответил Лео. — А почему ты спрашиваешь?
— Сегодня рано утром на восток вдали от берега прошли с десяток лодий. Я точно разглядел две военные, но мне показалось, что за ними шли и несколько грузовых. Может быть я и ошибаюсь, но шли они в походной колонне, а не в боевом построении.
— Интересно, надо будет выяснить, что за суда прошли в пролив.
Ловко воспользовавшись окончанием разговора, Лео выскользнул из-за стола и, низко поклонившись хозяйке, произнёс торжественную фразу благодарения за хлеб и соль. В устах Защитника, по мнению простых людей, эта фраза была лучшим благословением. Ради этого старушка и зазывала его в дом. Нам предстояло теперь решать очередной вопрос, кто и куда поплыл сегодня утром по проливу.