Вирги никогда не отличались терпением или умением уклоняться от схватки. Они начали вынимать оружие, сопровождая это страшными угрозами.
— Если я вас одолею, ваш род едет с нами, но не в рабство, а на жительство. Вы все приносите присягу нашей стране и Королю. Если вы меня убьете, получаете продукты на всю зиму, а наши суда плывут дальше. Договорились?
— Хорошо, значит, в этот год мы будем сыты. — Довольно произнёс один из виргов и ринулся на Лео.
Лео встретил его ударом в лоб, который вывел этого вирга из строя до конца боя. Впрочем, бой и был не очень долгим. Вирги, мастера пешего боя, не сумели ничего противопоставить мастерству и скорости Лео. Они ожидали, что он будет обороняться, а он вместо этого атаковал. Убил он всего семерых, пятерых ранил, а остальных только оглушил. Когда на ногах остался только старик ярл, Лео подошёл к нему и спросил:
— Признаёшь ли ты свой род побеждённым? Или мне ещё надо и тебя самого оглушить?
Тот с ужасом оглядывал своих воинов, а на Лео поглядывал со священным трепетом. Он медленно опустился на колени и глухо произнёс:
— Я признаю, что мой род потерпел от тебя поражение, о, великий воин. Я готов принести тебе присягу верности за себя и свой род.
— Присягу должен будет принести каждый член твоего рода, но не только мне, а и стране. А сейчас пусть похоронят павших и начинают грузиться на суда. — Лео был очень доволен, он не только сумел переубедить упрямых виргов, но и хорошо размяться.
Офицеры эскадры смотрели на всё происходящее, вытаращив от изумления глаза. Когда началась схватка, мне пришлось магией придержать наиболее ретивых из них, тех, что хотел ринуться к Лео на помощь. Теперь они начали по-новому смотреть на него, но только у старого адмирала хватило выдержки и наблюдательности заметить и правильно понять конец беседы Лео со старым виргом. Он стал пристально присматриваться к Лео.
Погрузка этого рода заняла почти целые сутки, кто-то из виргов захотел взять с собой свои дома, но наши не согласились, боялись, что не хватит места на судах для других людей. Виргам было обещано, что на будущий год они получат возможность отправить людей за домами, если у них ещё останется желание заниматься такой ерундой.
Следующий род был очень большой и, по местным понятиям, очень богатый, но мужчин в нём оставалось всего человек десять. Правда, поселение располагалось в глубине небольшой бухты очень хорошо приспособленной к обороне самой природой. Ещё на подходе к ней нас встретил выстрел из катапульты, едва не потопивший флагманское судно. В самый последний момент мне удалось отвести его траекторию в воду. Мы с Лео тут же парализовали всех мужиков и подростков, обслуживавших катапульты и Лео крикнул капитану:
— Плывём дальше! Они больше не смогут выстрелить.
Тот, с некоторыми сомнениями, но всё же повиновался. По нам действительно больше не стреляли и не пытались напасть. Высадившись на берег, Лео тут же велел послать отряд солдат, чтобы они привели к нам расчёты катапульт. Возглавил отряд пожилой капитан морской пехоты. Я отправился с ними вместе, чтобы расколдовать людей, когда их разоружат.
Когда мы поднялись на невысокую горушку, нависающую над входом в бухту, нашим взглядам открылась незабываемая картина. Все мужики и подростки, работавшие у катапульт, оказались парализованными во время какого-то движения. Одни крутили барабаны, другие загружали в ковш снаряд. Один мужик навис с поднятым мечём над второй катапультой. Ему оставалась всего одно движение руки, чтобы выпустить по нам камушек весом до полу тонны. Ещё две катапульты наводили на пролив.
Наши солдаты опешили от этого зрелища, они не знали, можно ли им подходить к зачарованным виргам, или их тут же самих заколдует. Чтобы подать им пример, я, не торопясь, прошёл между катапультами, обнюхивая людей и механизмы, следом за мной потянулись и солдаты. Я, из озорства, прикрепил заклятие, снимающее паралич, к своей задней лапе и расколдовывал виргов, изображая, что поднимаю её на них, как бы отмечаю их. Начал я, естественно, с кого-то из подростков. Первого солдаты едва поймали, до того шустрый попался паренёк. Прежде чем освободить второго, я привлёк к себе внимание на своем языке. Тут капитан, пока солдаты ловили второго подростка, сумел сделать правильные выводы и уже следил за мной. Когда я собрался расколдовывать третьего, он уже был наготове и успел сразу же поймать его за руку. Дальше всё было просто. Некоторые солдаты разоружали виргов, другие связывали расколдованных, третьи уводили их к месту нашего причаливания. Много времени у нас это не заняло, так что через пол часа мы уже спустились с горушки и входили в посёлок. Главный дом в посёлке, выполненный, как это принято у виргов, в виде небольшой крепостицы, был заперт, и в маленьких окнах виднелись наконечники стрел. Женщины и подростки решили дорого продать свои жизни. Приведённых нами мужчин и юношей по приказу адмирала развязали и, вернув личное оружие, поставили перед старшими офицерами, с ним во главе. Он коротко и внятно рассказал им о том, кто мы такие и зачем приплыли в их посёлок. Старший из мужиков саркастически рассмеялся и сказал:
— Неужели, вы думаете, что мы поверим вашим словам о том, что вы не собираетесь продавать нас в рабство? Не смешите нас. Мы окажемся в кандалах едва ступим на ваши суда. Так вы хотите, чтобы мы вам ещё и свои вещи погрузили. Не выйдет, и не надейтесь.
— Пошли кого-нибудь из своих людей побывать на наших кораблях. — Негромко посоветовал Лео. — Может быть, они переменят твоё мнение.
Адмирал кивнул головой и отдал распоряжение двоим своим адъютантам:
— Проводите тех, кого назовут наши собеседники, и покажите им всё, что они захотят. Потом возвращайтесь сюда, а они пусть идут к своим. — Адмирал повернулся к виргам. — Выделите кого-нибудь двоих, что бы они могли побывать на наших кораблях. Сами же ступайте к своим женщинам, но помните, что мы можем взять вас без труда, так, как взяли у катапульт.
Старший вирг ткнул пальцем в двоих юношей и буркнул им:
— Только не давайте себя одурачить и не сильно задерживайтесь там.
Я понял, что оба юноши были его внуками, и он беспокоился за них, но, когда под угрозой жизнь всего рода, не мог показывать своё беспокойство.
С обхода наших кораблей юноши вернулись часа через два, они выглядели очень ошарашенными и какие-то пришибленными. Они сразу же прошли в дом, и дверь за ними была тут же заперта. Ещё через полчаса на пороге дома появились трое из мужиков. То, что дверь за ними была тут же заперта, показало, что они ещё не готовы признать свою неправоту. Подойдя к костру, у которого коротали время некоторые из старших офицеров, старший из мужиков спросил:
— А какие вы можете дать гарантии, что везёте нас не в рабство? Я бывал в вашей стране и знаю, что у вас какая-то неразбериха с королями, так какой из королей гарантирует нам безопасность?
— У нас в стане уже больше месяца, как один Король, неразбериха, как вы её называете, с королями закончилась, и этот Король и дает гарантию вашей безопасности. — Торжественно ответил старый адмирал.
— А его слову можно верить? — Мужик спохватился и пояснил: — Я не хочу его оскорблять, но мне бы хотелось получить какие-то более весомые гарантии, чем его слова, переданные через вас.
Я немного обиделся и отправил ему в руки бумагу, где подтвердил свои гарантии и приписал, что если он ещё раз усомнится в моих словах, то лично ему я запрещу ступать на землю своей страны. Надо заранее привыкать не оскорблять без причины своих будущих сограждан. Бумага произвела на мужика огромное впечатление, он выглядел настолько удивлённым, что его спутники даже забеспокоились. Когда они прочли моё письмо, лица их выражали не меньшее удивление.
Сомнения мужиков развеялись окончательно, когда они увидели то искреннее удивление и даже некоторый суеверный ужас наших старших офицеров, когда они узнали, что за бумага появилась у него в руках. После непродолжительного совещания вирги, наконец, решили плыть с нами. Началась интенсивная погрузка, которая закончилась только на следующий день.
Остававшийся для нашего отряда последний род, тот, в котором нас поджидали наши посланцы Михель и Шенлер, доставил нам много возни. Род был самый большой из всех, кого мы должны были вывезти в этом году, кроме того, мы уничтожили только половину из его дружинников. Их дружина разделилась и пока четыре судна во главе с молодым ярлом занималась грабежом, старшая, по возрасту, часть дружины отправилась в торговое плаванье. Они успели побывать и на южных островах и на Светлом Континенте. Привезённых ими запасов, по нашим прикидкам, должно было хватить всему роду на две трети зимы, или, соответственно на две трети рода. Тем не менее, старый ярл и слышать не хотел ни о каком переезде на Псовые Острова, или о том, что бы отпустить треть своих людей. От его надменности и умственной ограниченности становилось очень тоскливо. Но обладал он и некоторыми положительными качествами, как то порядочность, умение держать слово и неприятие того грабежа, что практиковали остальные вирги. Он не отрицал сам грабёж, в принципе, но не терпел при этом ни насилия, ни пыток, ни бессмысленных убийств. Своего сына, того самого, с которым мы расправились самым первым, назвав его "Обгаженным Скопцом", он в дом не пустил. Всех, оскопленных нами, его соплеменников, он просто выгнал из дома. Они находились где-то на том же острове, так как судно у них тоже отобрали.