— Разве на Земле мало интересного? Зачем нам далекие звезды? — недоумевали они.
— Человек должен не только смотреть себе под ноги, но и в небо. Он должен стремиться понять тайны Вселенной,— твердо отвечал учитель-мечтатель. — А вообще, друзья, астрономия нам нужна в повседневной жизни. Представьте, что вы заблудились в лесу или потребуется найти врага, выброшенного с парашютами в наш тыл. В таких ситуациях первым помощником и станут звезды.— Он, улыбнувшись, показал на звездное небо.— От двух последних звезд ковша проведите в уме прямо вверх линию, и у себя над головой вы увидите большую яркую звезду. Это — Северная звезда, она как бы в конце ручки другого ковша. Это созвездие Малой Медведицы. Прошу запомнить, что Северная звезда всегда стоит над севером.
Потом Машеров рассказывал и приводил примеры, которые помогли бы в случае войны или иной опасности для Родины. Расширяя интерес к смежным наукам, молодой учитель физики и математики постепенно, но целенаправленно усиливал требовательность к ученикам по своим предметам. Однако это делалось тактично и профессионально. На его уроки ребята шли как на праздник.
«Петр Миронович,— вспоминает бывший ученик Машерова Леонид Павлович Половцев,— как пришел в класс, нас неожиданно удивил. Он, преподаватель физики, задал нам элементарную задачу. Мы были растеряны — задачи по физике? Такого быть не может! Мы знали теорию, формулы, правила, но задачи? — извините, это сфера математики. И здесь Петр Миронович понял, что мы не знаем сущности физики. В дальнейшем он нас «замучил» задачами, зная, что теорию мы освоили, а вот применить ее на практике не умеем. И он начал учить нас действительной физике. Физика давалась всем трудно, но Петр Миронович «нажимал» на нас. Наконец, выпускные экзамены… Мы волновались за физику, а возможно он волновался больше за нас. Вытащить же целый класс из отстающего по физике за два года — дело нелегкое. Беру билет, отвечаю что-то невыразительно, чувствую — проваливаюсь! И здесь Петр Миронович, хитро усмехнувшись, видимо, вытягивая меня, задает дополнительный вопрос: «Расскажите, Половцев, что вы знаете о реостатах?» Вот здесь я ожил. О реостатах я знал и незадолго до экзаменов ответил ему на «пять». Видимо, он вспомнил это и задал мне дополнительный вопрос. Так на экзамене за десятый класс я получил тройку».
По мнению Леонида Павловича такая ситуация получилась потому, что предмет физики в Россонской школе оттеснился по разным причинам на задний план. Здесь были объективные и субъективные причины. Одной из них и, пожалуй, определяющей, являлось отсутствие учебников и наглядных пособий.
По инициативе Машерова к концу сорокового года был создан кабинет физики, в котором нашли себе занятия и юные математики, и астрономы, и химики и ребята, увлекающиеся другими предметами. Физкабинет стал, словно магнит, притягательным для всей школы.
— Здо́рово, Петя!— осматривая кабинет, радовался за брата Павел.— Еще малость усилий, и вы перещеголяете лучшие школы области.
— А мы и так занимаем лидерство,— улыбнулся Петр, показывая брату приз облоно, полученный за успешное усвоение учащимися школы программы по физике и математике.
— Молодец, брат,— обнял Петра Павел и крепко прижал к себе.
Это крепкое объятие и любовь постоянно ощущал младший Машеров. Он всегда считал себя должником Павла и старался сделать хоть что-нибудь для старшего брата приятное. И это ему удавалось. Иногда делались такие жесты вопреки воле Павла. Весьма примечателен такой факт. Где-то в середине холодной зимы Петр случайно купил роскошную шубу-дубленку. Она подошла ему под стать, словно ее шил по заказу лучший портной. Как дубленка шла ему! Как она грела! Но Петр решил ее подарить брату. Тот отказывался, упирался, утверждал, что шуба ему маловата. Ничего не помогло.
— Как ты в ней выглядишь представительно,— восхищался Петр, не воспринимая возражения брата.— Тебе без этой дубленки жить нельзя.