«Небольшая безоружная группа бойцов истребительного отряда белорусского местечка Россоны,— вспоминает бывший комиссар отрядов имени Сергея и имени Г. И. Котовского Разитдин Инсафутдинов,— пыталась выйти за линию фронта, но смогла незаметно пересечь Ленинградское шоссе между Невелем и Пустошкой. На защитного цвета гимнастерке Машерова схватившие его фашисты увидели пуговицы со звездочками. «Комиссар»,— определил один из гитлеровцев. Машеров был брошен за колючую проволоку на пустыре в Пустошке. На третьи сутки колонну военнопленных погнали в Себеж. По дороге ослабевших от голода и ран фашисты пристрелили, остальных погрузили в эшелон. Набили товарные вагоны до отказа: не то что сесть, повернуться было негде».
Как только поезд тронулся, Машеров стал размышлять каким путем выбраться из вагона. Он осмотрел потолок и стены товарняка, постучал ногой по полу, потрогал рукой двери — ничего не вселяло надежды. Потолок был высок, а пол и стены составляли единое целое деревянного монолита, прочно свинченного на железной основе крупными винтами. Сломать доски даже ломом представлялось не так просто, а у Машерова были пустые руки, ослабленные голодом. Оставались две двери и четыре окна-люка, которые закрывались железными крышками. Вот на этих люках и остановил свой взор Петр Машеров. С трудом добравшись до стены, он начал руками трогать щели окон, отыскивая на них запоры. В верхней части люка прощупывались две защелки. Когда Машеров повернул одну из них, она отскочила от стены вагона и отблеск света озарил всех пленников. Стали различимы их лица, одежда и головные уборы.
— Открывай полностью,— закричали сразу несколько человек.
Машеров и без подсказки пробовал это сделать, но заржавевшая железка не двигалась ни на сантиметр в сторону. Он поднялся на цыпочках еще несколько раз, пытаясь сдвинуть с места защелку. Но опять все впустую.
— Может, товарищи, у кого-либо есть кусочек дерева или что-то другое! — крикнул Машеров на весь вагон. —Посмотрите в карманах и обуви, рядом с вами на полу…
Все зашевелились, отыскивая у себя нужный предмет.
— Расческа есть! — послышался голос в конце вагона.
— Какая? — поинтересовался Машеров.
— Из алюминия или какого-то другого металла.
— Передай сюда, пожалуйста,— попросил Машеров.
— У меня нашелся обломок ручки саперной лопаты,— сказал заросший густой щетиной красноармеец.
— Годится,— обрадовался Машеров, но, когда увидел коричневый тоненький кусочек дерева, горестно вздохнул. Такой крохой здесь ничего не сделаешь…
Пленные сразу смолкли, раздумывая, чем открыть окно. Поезд, то набирая скорость, то останавливаясь, неумолимо шел вперед. Все знали общее направление его движения, однако никому не было ведомо, куда конкретно их везут. Солдат, который предложил негодную деревяшку, неожиданно возбудился:
— Ничего лучшего нет, чем мои сапоги…
Даже в такой тяжелой обстановке пленные рассмеялись. Солдат обиженно пробубнил:
— Дело предлагаю, а они зубы скалят.
Он тут же снял правый сапог и передал Машерову:
— Бери и надевай на руку,— решительно заявил солдат.— И бей сколько будет силы по крючку.
Машеров так и сделал. Он несколько раз стукнул прочным с подковой каблуком по защелке. Она стала понемногу отходить, и вдруг окно совсем открылось. Пленные сначала обрадовались, но потом насторожились. Прошло некоторое время и стало темнеть. Все вопросительно смотрели друг на друга и молчали, ожидая чего-то.
— Будем прыгать! — воскликнул Машеров и, не дав опомниться остальным, полез в щель. Ему начали помогать другие. Уже опустившись ногами вниз, с внешней стороны вагона, он опять крикнул:
— Убегайте, товарищи! Прыгайте, друзья! Мы еще повоюем!..
Последние слова заглушил грохот поезда. Неизвестно, сколько человек последовало его примеру.
…В сторону Вильнюса прогрохотал грузопассажирский эшелон. Когда его последний вагон с пулеметной вышкой скрылся за поворотом, с земли поднялся человек. Был он высок ростом, худощав, молод. Поднялся, но вскрикнул от боли. Прыжок из оконца товарняка в темень душной июльской ночи не прошел бесследно — на ногу не ступить… Человек выпрыгнул на полном ходу из поезда не потому, что не мог дождаться очередной станции. Конечной остановкой для «пассажиров» товарных вагонов был фашистский концлагерь. Поезд вез туда несколько сот военнопленных. Их ожидали кого смерть, кого каторжные работы в рудниках. А смельчак, совершивший побег со смертельным риском, хотел жить и бороться. Звали его Петр Машеров».