Но все это забывалось, когда бойцы слушали голос командира. А он находил, что сказать.
— Знаете, друзья, сколько невзгод терпели наши предки в борьбе с иноземцами,— бодро начинал исторический экскурс Петр Миронович,— трудно даже перечислять имена. Шли на самопожертвование, в неравный бой, смекалкой и храбростью брали верх. Воэьмем и мы!
— Вот бы автоматического оружия нам побольше раздобыть, Петр Миронович,— посоветовал кто-то,— А то у немцев почти у каждого второго автомат…
— Лучше будем с умом использовать то,— поребил его командир, — которое имеем. А там, дорогие друзья, глядишь, и трофеев поднаберем. В общем, будем воевать!
Оставшиеся подпольщики продолжали борьбу. Добывали новые сведения и тут же сообщали партизанам, вели агитационную работу среди населения, искали надежных людей для дальнейшего их привлечения в партизаны, являясь связными. Одной из них была Мария Михайловская. Эта смелая патриотка шла на самые рискованные задания и с успехом справлялась с ними. Ее можно было использовать и для работы с военнопленными. Арестовали ее неожиданно, казалось, без явных причин. Видимо, гестапо узнало о Михайловской из уст военнопленных, с которыми она общалась по заданию руководства. Арестовали и других подпольщиков.
Марию страшно пытали, требуя выдачи руководителей патриотической организации. Ее били железными прутьями, рвали волосы, кололи ножом. Она, выдержав все муки, осталась верной своему долгу. Комсомолка никого не выдала. Гитлеровцы казнили ее.
Обозленные неудачей на фронте и нарастающей партизанской борьбой, бессильные против партизан, гитлеровцы обрушивались на мирных и безоружных людей. Повсеместно шли повальные обыски и аресты, фашисты хватали всех подряд, надеясь в этой человеческой массе найти и подпольщиков.
Россоны окутал черный мрак насилия и террора. Его жители, ожидая беду, притихли, а улицы обезлюдели. Каждый старался укрыться подальше от глаз оккупантов. Многим удалось избежать ареста гестапо. Но разве все могли скрыться или убежать?! В этой кровавой смертельной схватке с коричневой чумой жертвы были неизбежны. В цепкие руки палачей попал Савелий Иванович Езутов, один из самых первых и мужественных подпольщиков. В его квартире была явка, а сам Савелии Иванович по рекомендации руководства подполья устроился на работу в отдел коммунального хозяйства районной управы. Используя свое служебное положение, Езутов сообщал партизанам сведения о деятельности полиции, комендатуры, о планах оккупантов и другие данные.
Он много сделал для отправки людей в партизанский отряд. Езутов был руководителем связных разведчиков.
Фашисты схватили Савелия Ивановича вместе с семьей, долго и зверски пытали и, не добившись ничего от него, расстреляли.
Нечеловеческим мучениям подверглась бывший лесовод Россонского лесхоза Прасковья Яковлевна Дерюжина, являвшаяся связной подпольщиков. Она ничего и никого не выдала гитлеровцам. А ведь у Прасковьи Яковлевны было трое маленьких детей до пяти лет. Мужественная патриотка пожертвовала своей жизнью во имя высших интересов Отечества.
Арестовало гестапо и жену Петровского Ефросинью Лукиничну, а вернее, она уже в четвертый раз попала в руки фашистов. Ей все как-то удавалось избегать самого худшего. На сей раз Петровскую сразу начали бить шомполом и рвать волосы.
— Где муж! — кричал в истерике гитлеровец.— Говори, сволочь, куда ушел Петр Машеров.
Она, закусив губы, молчала. Ефросинью Лукиничну били еще, потом колючей проволокой связали ноги.