Мирон Васильевич был членом правления местной сельхозкооперации и всячески содействовал землякам в получении кредитов, техники или семян. По его инициативе в Ширках организовали совместную покупку молотилки и веялки для очистки семян, а также приобрели сенокосилку. Кооператив охотно давал на прокат плуги и культиваторы, бороны и соломорезки, которые в те годы стоили очень дорого. Например, один лемех стоил несколько пудов отборного зерна, а плуг достигал цены теленка. Так что, сдавая в аренду или на прокат сельскую технику, кооператив неплохо поддерживал экономику каждого крестьянского двора.
Человек довольно практичный, Мирон Машеров не оставлял своего кустарного ремесла. Правда, эти ремёсла выходили уже из моды. Заказов было невпроворот. Выручали жена, Матреша и Павлуша. Они, каждый по мере своего умения, делали определенные операции. Матреша, например, хорошо справлялась с пришивкой пуговиц и небольших врезок, а также подбором соответствующих ниток. Зато Павлуша, хотя и не питал страсти к шитью, но заправски подносил овчины, полотно, нагревал утюг и даже готовил отцу крепкий, заваренный малиновыми листьями, чай.
Дарья Петровна сама с большим старанием, уверенно и прочно вела строку главных швов, ибо от этого зависело качество и ценность всего процесса работы. Понятно, что раскрой делал сам Мирон Васильевич. Он подходил к исходному материалу строго индивидуально, имея в виду и саму фактуру его и характер будущего хозяина. Прежде чем начать такое ответственное дело, главный портной советовался с заказчиком. Если ему говорили:
— Шей, Мирон, как получится,— то он, не раздумывая, строго предупреждал:
— Любая вещь должна украшать человека, а одежда — тем более. Да и не такие мы неразборчивые, чтобы носить дурно сшитое.
Как правило, заказчик соглашался с такими вескими доводами и уже предлагал иное:
— Тогда сделай этот кожух чуть поуже, чтобы в нем можно было и малость пофорсить.
Мирон громко смеялся и довольным голосом предлагал:
— Советую купить коричневые пуговицы и подобрать другую овчину для воротника. Если у тебя нет, то я найду сам.
Заказчик уходил довольный, но еще больше ему приносил радости сшитый тулуп. За свою работу Мирон брал недорого и большей частью натурой: салом, мясом, яйцами, мукой, сеном — кому чем выгодно. Кроме оплаты за работу крестьяне приносили что-либо и лакомое для детей: мед, конфеты, яблоки, собственного изделия колбасы, пироги или баранки. Естественно, в первую очередь вкусные подарки попадали Пете. Он радовался им и неизменно делился с сестрой и братом. Ему, как и родителям, были присущи бескорыстие и доброта, нежность и доверчивость, общительность и уступчивость. Петя мог, не раздумывая, отдать самую интересную и любимую свою вещь или игрушку другому, если его об этом просили. Мирон Васильевич и Дарья Петровна всячески одобряли и поддерживали такие поступки своих детей.
— Добросердечие — это большой дар,— обнимая Петю, радовалась мать.— Доброе дело и в воде не тонет. Оно век не забывается.
Детство Пети Машерова, формирование его характера проходили в самой благоприятной среде. Становление всей сути его личности опиралось на прочный фундамент честной, трудолюбивой и прекрасной семьи белорусских крестьян, исконных потомков несгибаемого славянского племени. О значении истинной роли семьи в воспитании детей П. М. Машеров, уже будучи на высоком партийно-государственном посту, напоминал многократно.
«Для советского общества небезразлично,— писал Машеров,— как складываются отношения и поведение людей в широкой и многообразной сфере быта. Поэтому более пристального внимания требуют вопросы семейного воспитания, особенно в тех семьях, морально-психологический климат в которых не способствует утверждению в сознании детей высоких принципов нашего общества. Разумеется, нельзя утверждать, что родители не хотят видеть в своих детях духовно богатых, нравственно чистых людей — настоящих патриотов своей Родины. Но как воспитать такие качества, не все отцы и матери хорошо знают. Часть из них в силу педагогической неосведомленности и слабой подготовки попросту не справляются со своими воспитательными функциями. Другие — целиком перепоручают воспитание детей бабушкам, дедушкам и школе. Третьи — нередко портят их укоренившейся мещанской психологией, калечат детские души дурными примерами…
Скажем прямо: многие семьи создают тепличные условия для детей, своих лапушек, выполняют любой их каприз и невольно способствуют формированию у них потребительских замашек, облегченного отношения к труду, общественным обязанностям. Затем это нередко списывается на трудновоспитуемость некоторых подростков».