Возвращаясь к докладу Машерова, нужно сказать, что по нему развернулись заинтересованные прения, обмен мнениями, вносились конкретные предложения, оспаривались отдельные выводы и определения. Некоторые делегаты, не выступая, имели беседы с первым секретарем ЦК ЛКСМБ. Пожалуй, эта сторона, неофициальные встречи, имела, а точнее, давала весьма и весьма много плюсов.
Во-первых, личное общение с молодежью обогащало и Машерова, и самих комсомольцев.
Во-вторых, информация шла из первых рук и, главное, без какой-либо цензуры, доверительно. Петру Мироновичу говорили такие вещи, которые с трибуны съезда никто бы не осмелился произнести вслух. А такие правдивые, идущие от чистого сердца, сообщения всегда радовали и бодрили П. М. Машерова. Молодежь и комсомольцы бесконечно доверяли ему и тянулись к нему.
Разве можно подобные вопросы услышать на официальных форумах или пленарных заседаниях:
— Почему, Петр Миронович, так редко проходят съезды партии?
— Неужели Сталин боится своего народа? Ведь он ни разу не посетил Белоруссию за последние тридцать лет?
— Когда молодежи будет позволено открыто излагать свои взгляды?
— Разве путь в колхозы должен лежать через насилие? Ведь народная мудрость гласит: насильно мил не будешь.
— Товарищ Машеров, как случилось, что нам не доверяют в поездке за границу? Кто придумал столько ненужных бумаг для оформления визы в служебную командировку за пределы Союза?
— Как вы, Петр Миронович, относитесь к почти военной централизации комсомола?
Вполне понятно, что на эти и другие вопросы подобного рода Машеров не мог дать исчерпывающие ответы. В одних случаях он их просто не знал. В других — действовала тактика дипломатического лавирования. Ведь сказать в то время правду вслух грозило непредсказуемыми последствиями. Однако Петр Миронович все-таки находил нужные слова и какие-то аргументы. А иногда он честно признавался:
— Чего не знаю, того не знаю. Простите грешного.
Или:
— Наверное, будущее даст лучший совет. Ведь время является лучшим лекарем.
Непосредственность, честность и предельная искренность определяли все поступки вожака комсомолии Белоруссии. Он проработал на этой должности семь лет, оставив после себя глубокий след в сердцах своих сверстников и всей белорусской молодежи.
За эти годы республика добилась значительных успехов в экономическом и культурном развитии. Большую лепту в это великое дело внесла молодежь Белоруссии. Она своим трудом помогла народу возродить Минск, Витебск, Гомель, Могилев, Гродно, Оршу, Полоцк и многие другие города, поднять из пепла промышленность, транспорт, сельское хозяйство. Были возведены крупные заводы, фабрики, корпуса вузов, школы, дома культуры, клиники, кинотеатры.
НА ПАРТИЙНОМ ПОСТУ
I
Девятый год после окончания Великой Отечественной войны стал для Машерова определенным рубежом, за которым началась его партийная и политическая — в хорошем понимании этого слова — карьера. Он был избран вторым секретарем Минского областного комитета партии. Петру Мироновичу тогда исполнилось тридцать пять лет. Он был в расцвете своих физических и интеллектуальных сил. Пост, если считать, отмерять по сугубо партийным меркам, весьма деликатный, на вырост. Здесь следует действовать в унисон с уже сложившимися традициями и привычками, наработками и своими специфическими условиями, приноравливаться к людям другого поколения и, естественно, иных понятий. Исключительное значение имело взаимоотношение с лидером областной партийной организации. Он являлся практически хозяином области с вытекающими отсюда последствиями. Первый секретарь Минского областного комитета партии в 1954 году был Леонид Игнатьевич Лубенников. Он приехал в Минск лишь в сентябре 1953 года и, естественно, не совсем освоился с новой обстановкой. Будучи человеком опытным и хорошо знающим партийную работу, он доброжелательно и охотно воспринял назначение Машерова. До этого они практически не были знакомы, если не считать мимолетные встречи на двух республиканских партийных активах. Но когда Кирилл Трофимович Мазуров, уходящий на повышение, назвал кандидатуру Петра Мироновича на пост второго секретаря обкома, Лубенников сразу согласился.
Пятьдесят третий год был нервозным и не стабильным.
— Сейчас, Петр Миронович, не знаешь, какому богу молиться, — признался при первой встрече Леонид Игнатьевич.— С одной стороны, вроде набирает обороты команда Никиты Сергеевича, а с другой,— Георгий Максимилианович не думает уступать роль лидера. Он опирается на старую, поднаторевшую в межпартийных баталиях гвардию. Эти люди не так-то просто упустят вожжи из своих рук.