— Жди у твоей машины.
Он отключился. Галя убрала телефон, подошла к своей тойоте. Открыла дверцу, села за руль.
И стала ждать.
Через пять минут она увидела его.
Андрей шёл быстрым шагом. В расстёгнутом пиджаке, с портфелем в руке. Когда он увидел её, его лицо осветилось улыбкой.
Он подошёл к машине, открыл пассажирскую дверцу, сел рядом.
— Привет, солнце моё, — сказал он.
— Привет.
Он наклонился, поцеловал её. Быстро. Нежно.
— Как ты?
— Хорошо. Устала немного.
— Понимаю. — Он откинулся на сиденье. — Поехали. Я провожу тебя.
— Ты же на машине?
— Да. Оставил на парковке. Заберу завтра.
Галя завела двигатель. Выехала с парковки.
Они ехали молча. Но это молчание было уютным. Спокойным.
— Знаешь, — сказал Андрей вдруг. — Я горжусь тобой.
Галя улыбнулась.
— Ты уже говорил.
— Скажу ещё раз. — Он взял её руку, сжал. — Сегодня ты показала, на что способна. И это было… невероятно.
— Спасибо.
— Но я хочу, чтобы ты знала. — Он повернулся к ней. — Если станет слишком сложно — скажи мне. Я не хочу, чтобы ты рисковала.
— Я не боюсь.
— Я знаю. — Он усмехнулся. — Поэтому я и боюсь ещё больше.
Галя рассмеялась.
— Ты невозможный.
— Я влюблённый, — поправил он. — Это разные вещи.
Она почувствовала, как по щекам разливается жар.
— Влюблённый? — переспросила она тихо.
Андрей замер. Посмотрел на неё.
— Да, — сказал он просто. — Влюблённый. В тебя, Галчонок. В твою улыбку. В твои глаза. В то, как ты краснеешь, когда я смотрю на тебя. В то, как ты защищаешь то, во что веришь.
Галя почувствовала, как внутри что-то ёкнуло.
— Я… — она запнулась. — Я не знаю, что сказать.
— Ничего не говори. — Он поднёс её руку к губам, поцеловал костяшки. — Просто знай. Я здесь. И я никуда не уйду.
Она смотрела на него. На его голубые глаза, на щетину, на то, как он смотрит на неё — будто она была самым ценным, что у него есть.
И впервые она сказала это вслух.
— Я тоже.
Андрей замер.
— Что?
— Я тоже влюблена, — прошептала Галя. — В тебя.
Он улыбнулся. Широко. Искренне.
— Радость моя, — сказал он тихо. — Это лучшие слова, что я слышал за последний год.
Он наклонился, поцеловал её. Долго. Глубоко. Страстно.
Галя ответила на поцелуй. Обвила руками его шею, прижалась ближе.
Они забыли, что находятся в машине. Что вокруг город. Что кто-то может увидеть.
В этот момент существовали только они. И их чувства.
Когда Андрей отстранился, они оба тяжело дышали.
— Нам нужно остановиться, — прошептала Галя. — Я не могу вести машину, когда ты…
— Когда я что? — он усмехнулся.
— Когда ты заставляешь меня чувствовать себя так.
— Как именно?
— Как будто я могу всё.
Андрей посмотрел на неё. Серьёзно.
— Ты можешь всё, Галчонок, — сказал он. — И я буду рядом, чтобы напоминать тебе об этом. Каждый день.
Она улыбнулась.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он поцеловал её ещё раз — быстро, в губы.
— Теперь веди машину, зайка. А то мы никогда не доедем.
Галя рассмеялась. Поехала.
И впервые за долгое время она не боялась будущего.
Потому что знала: что бы ни случилось — он будет рядом.
Её Андрей. Её солнце. Её любовь.
Когда они подъехали к её дому, было уже темно.
Андрей вышел из машины, обошёл, открыл ей дверцу. Подал руку.
— Спасибо, — сказала Галя, выходя.
— За что?
— За сегодняшний день. За то, что поверил в меня. За то, что…
Он приложил палец к её губам.
— Не благодари, — сказал он. — Просто будь собой.
Она кивнула.
— Я попробую.
— Я знаю, что попробуешь. — Он усмехнулся. — Ты же у меня упрямая.
— Как и ты.
— Точно. — Он наклонился, поцеловал её. — Спи сладко, солнце моё.
— И ты.
— Завтра увидимся?
— Увидимся.
— Не убегай от меня.
— Постараюсь не убегать.
Он рассмеялся. Поцеловал её ещё раз — долго, нежно.
— До завтра, Галчонок.
— До завтра.
Он отошёл. Пошёл к такси, которое заказал заранее.
Галя стояла, смотрела ему вслед. Улыбалась.
И впервые за долгое время она чувствовала себя… счастливой.
По-настоящему счастливой.
10
10
Пятничный вечер выдался тёплым. Галя сидела на кухне, пила травяной чай и смотрела, как Андрей возится у плиты. Он снял пиджак, закатал рукава чёрной рубашки, и татуировка на правом предплечье — тёмные, переплетающиеся ветви — то и дело мелькала в свете кухонных ламп.
Он готовил пасту. Делал это с той же сосредоточенностью, с которой подписывал миллионные контракты, и Галя не могла оторвать от него взгляд.
— Ты опять на меня смотришь, — сказал он, не оборачиваясь, но в его голосе слышалась улыбка. — Если будешь так смотреть, мы до ужина не доберёмся.
— Я просто любуюсь, — честно ответила Галя, обхватывая чашку ладонями. — Ты такой… домашний.
Андрей обернулся. Вытер руки полотенцем, подошёл к ней, наклонился и чмокнул в макушку.
— Это потому что ты рядом, зайка. Рядом с тобой мне не нужно играть директора.
Он вернулся к плите, выключил огонь и начал раскладывать пасту по тарелкам. Они сели за стол. Андрей налил ей вина, себе — виски.
— Галчонок, — сказал он вдруг, откладывая вилку. — Завтра у меня выходной. Я хочу, чтобы ты пошла со мной.
Галя улыбнулась, откусив кусочек сыра.
— Куда? В ресторан? Или в кино? Я слышала, в центре открыли новый…
— В парк, — перебил он. — В Сокольники.
Галя замерла. Вилка застыла в воздухе.
— В парк? — переспросила она, чувствуя, как внутри начинает подниматься странное, тревожное чувство. — Андрей, в Сокольниках по выходным тысячи людей. Ты же генеральный директор. Тебя могут узнать.
— Пусть узнают, — пожал он плечами. — Я не прячусь. И ты со мной не прячешься.
— Нет, ты не понимаешь, — Галя поставила вилку. Сердце начало колотиться где-то в горле. — Ты сказал, что на работе мы соблюдаем дистанцию. Что никто не должен знать. А парк… это же публично.
Андрей вздохнул. Его голубые глаза стали серьёзными. Он потянулся через стол, накрыл её ладонь своей большой, тёплой рукой.
— Галка. Радость моя. Посмотри на меня.
Она подняла глаза. В них стояли непрошеные слёзы. Страх снова поднимал голову. Страх, что она недостаточно хороша для его мира. Что она — ошибка, которую он пока не заметил.
— Завтра в парке будет не только я и ты, — сказал он тихо, глядя ей прямо в душу. — Там будет София.
Мир Гали остановился.
Звуки улицы за окном стихли. Гул холодильника исчез. Осталось только тяжёлое, оглушительное биение её собственного сердца.
— София? — прошептала она. Губы онемели. — Твоя… дочь?
— Да. — Он сжал её руку. — У меня выходные с ней. Марина улетела в командировку на два дня. Я забираю её к себе, но днём мы гуляем. И я хочу, чтобы вы познакомились.
Галя резко отдёрнула руку. Встала. Отошла к окну, скрестив руки на груди, хотя в квартире было тепло.
— Андрей, я не могу, — выдавила она. Голос дрожал. — Я не готова. Я… я не умею ладить с детьми. У меня никогда не было детей. Я не знаю, что с ними делать, о чём говорить. А вдруг… — она запнулась, чувствуя, как по щекам бегут горячие слёзы. — А вдруг я ей не понравлюсь?
Андрей молча встал. Подошёл к ней. Встал за спиной, но не коснулся. Просто был рядом.
— Почему ты решила, что ты ей не понравишься? — спросил он мягко.
— Посмотри на меня! — Галя обернулась, жестом указывая на свою фигуру. — Я… я пышка. У меня складки, целлюлит, я ношу одежду, чтобы скрыть живот. А вокруг тебя — идеальные женщины. Стройные, подтянутые, с идеальными улыбками. Она привыкла к ним. А увидит меня и… и расстроится. Или спросит, почему папа выбрал такую толстую тётю.