Андрей закрыл глаза. На секунду. Глубоко вдохнул. А когда открыл их, в них горело то самое пламя, от которого у Гали всегда подкашивались колени. Но сейчас в этом пламени не было хищности. Только бесконечная, всепоглощающая нежность.
Он взял её за плечи. Развернул к себе лицом.
— Галчонок, — сказал он твёрдо, но тихо. — Запомни одно. София — пятилетний ребёнок. Она не смотрит на размер одежды. Она не считает калории. Она не читает глянцевые журналы. Она смотрит на глаза. На улыбку. На то, как человек себя ведёт.
Он провёл большим пальцем по её щеке, стирая слезу.
— А ещё, — продолжил он, — она знает, что я счастлив. Дети всё чувствуют, солнце моё. Если я буду счастлив рядом с тобой, она это примет. Потому что для неё главное — чтобы папа улыбался. А я улыбаюсь только тогда, когда ты рядом.
Галя смотрела на него. На его чёткую линию челюсти, на лёгкую щетину, на искренность в голубых глазах. Внутри неё что-то дрогнуло. Страх не исчез полностью, но отступил, пропустив вперёд маленькую, робкую надежду.
— Ты правда хочешь, чтобы я была там? — прошептала она. — Не как… не как случайная девушка. А как…
— Как женщина, которую я люблю, — закончил он за неё. — Как моё будущее.
Галя закрыла глаза. Слёзы снова потекли, но теперь это были слёзы облегчения. Она уткнулась лицом ему в грудь, обхватила руками его торс. Он пах виски, древесным парфюмом и чем-то родным.
— Я боюсь, — призналась она в его рубашку.
— Я знаю, — он погладил её по длинным, шоколадным волосам. — Но я буду рядом. Я не отойду от тебя ни на шаг. Обещаю.
Субботнее утро началось с паники.
Галя стояла перед шкафом уже сорок минут. Платье за платьем летело на кровать. Это слишком открыто. Это слишком строго. Это полнит. Это делает её похожей на библиотекаршу.
— Успокойся, — сказала она себе, хватаясь за голову. — Ты выглядишь как сумасшедшая.
Она выбрала мягкое, трикотажное платье миди цвета пыльной розы. Оно было свободным в талии, но мягко облегало бёдра и грудь. Сверху — лёгкий бежевый кардиган. На ноги — белые кеды. Волосы она оставила распущенными, лишь слегка подкрутив концы плойкой, чтобы они лежали мягкими волнами. Макияж — минимум: тушь, капля консилера, розовый блеск для губ.
Она посмотрела в зеркало. Перед ней стояла нежная, женственная девушка. Не идеальная с обложки, но живая. Тёплая.
— Ты справишься, — выдохнула Галя. — Ты просто Галя.
Андрей забрал её в одиннадцать. Он был одет просто: тёмно-синие джинсы, белая футболка, поверх — расстёгнутая льняная рубашка. Выглядел он потрясающе даже без костюма — широкие плечи, уверенная походка, лёгкая щетина.
— Ты выглядишь как ангел, — сказал он, открывая перед ней дверцу машины. — Моё солнце.
— Я нервничаю, — призналась она, садясь в салон.
— Это нормально, — он завёл двигатель. — Но поверь мне. София — самый лёгкий человек в моей жизни. С ней проще, чем с советом директоров.
Они ехали около часа. Галя смотрела в окно, сжимая в руках ремешок сумки. Андрей иногда бросал на неё взгляды, но не давил, просто давал ей время собраться с мыслями.
Парк встретил их солнцем, запахом скошенной травы и детским смехом. Андрей припарковался, взял её за руку. Его ладонь была сухой и тёплой.
— Она любит качели, — сказал он, ведя её по аллее. — И мороженое. И рисовать мелками.
— А что она не любит? — тихо спросила Галя.
— Кашу. И когда я ухожу на работу, — он усмехнулся. — Но это мы переживём.
Они подошли к детской площадке. Она была большой, деревянной, с горками, песочницей и верёвочным парком. И там, на краю песочницы, сидела маленькая девочка.
У неё были тёмные, вьющиеся волосы, собранные в два смешных хвостика. На ней было жёлтое платьице в горошек. Рядом лежал плюшевый заяц с одним оторванным ухом.
Галя замерла. Внутри всё сжалось. Это была его дочь. Его кровь. Часть его, которую она никогда раньше не видела.
Андрей сжал её руку.
— Пойдём, — сказал он тихо.
Они подошли. Девочка увлечённо строила башню из пластиковых формочек. Услышав шаги, она подняла голову.
У неё были большие, выразительные глаза. Тёмные ресницы. И взгляд — внимательный, изучающий. Точно такой же, как у Андрея.
— Папа! — Она вскочила, бросила формочку и побежала к нему.
Андрей присел на корточки, раскинув руки. Девочка с разбегу врезалась в него, обхватила за шею.
— Папочка-медвежонок! — пропищала она.
— Привет, моя принцесса, — Андрей поцеловал её в макушку, потом в обе щеки. — Как ты? Скучала?
— Немножко, — честно ответила она, отстраняясь. — А ты привёл тётю? Ещё няня?
Галя почувствовала, как пересохло в горле. Она сделала шаг вперёд.
— Привет, София, — сказала она. Голос предательски дрогнул. — Я Галя.
Девочка посмотрела на неё. Молча. Долго. Галя чувствовала на себе этот взгляд и готова была провалиться сквозь землю. Она улыбнулась, но улыбка вышла напряжённой.
И тут София сделала то, чего Галя меньше всего ожидала.
Она подошла ближе, протянула маленькую ручку и осторожно потрогала прядь Галиных волос.
— У тебя волосы как у Рапунцель, — сказала девочка с абсолютной серьёзностью. — Они шоколадные.
Галя выдохнула. Улыбка стала настоящей.
— Спасибо, солнышко. А у тебя кудряшки, как у папы.
— Да! — София гордо кивнула. — Только у меня они лучше, потому что маленькие.
Андрей рассмеялся. Встал, обнял дочь за плечи.
— Софа, Галя — моя очень хорошая знакомая. Мы сегодня погуляем все вместе. Ты не против?
Девочка снова посмотрела на Галю. Оценивающе. Потом кивнула.
— Ладно. Но только если мы будем есть мороженое.
— Будем, — пообещала Галя. — Я угощаю.
Следующие два часа пролетели как один миг.
Галя боялась, что будет неловко. Что она не найдёт слов. Но София оказалась на удивление контактным и непосредственным ребёнком. Она брала Галю за руку, тащила к горкам, заставляла кататься на карусели (хотя Гале было страшно, а Андрею — смешно), показывала жуков в траве.
— Галя, смотри! — София подбежала к ней с камешком в руке. — Это волшебный камень. Если его потереть, сбудется желание.
— Правда? — Галя присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с девочкой. — А какое у тебя желание?
— Чтобы папа не уезжал в командировки, — серьёзно сказала София. — И чтобы у меня был щенок.
— Щенок — это отличное желание, — улыбнулась Галя. — А папа… я думаю, он старается не уезжать.
Она подняла глаза и встретилась взглядом с Андреем. Он стоял в нескольких шагах, смотрел на них. В его руках были два стаканчика с кофе, которые он купил в киоске, пока они играли. Но он не подходил. Просто смотрел.
И Галя увидела в его глазах то, чего не видела никогда раньше.
Благодарность.
Он смотрел на неё так, будто она совершила чудо. Будто она не просто поиграла с его дочерью, а приняла самую важную часть его жизни.
— Папа! — крикнула София. — Мы хотим мороженое!
Андрей моргнул, словно очнувшись от транса. Улыбнулся.
— Идёмте, дамы. Мороженое ждёт.
Они сидели на деревянной скамейке в тени старых лип. София ела вафельный рожок с шоколадным мороженым. Галя — фруктовое. Андрей пил кофе.
— Галя, — вдруг сказала София, облизывая губы. — А ты будешь моей новой мамой?
Галя поперхнулась мороженым. Закашлялась. Андрей тут же протянул ей салфетку, но в его глазах плясали весёлые искры.
— Софа, — мягко сказал он. — Мы с Галей только недавно познакомились.
— А мама говорит, что ты будешь искать новую маму, — без тени смущения продолжила девочка. — Она говорит, что тебе нужна женщина, которая будет готовить борщ.
Галя покраснела до корней волос. Посмотрела на Андрея. Тот лишь пожал плечами, но в уголках его губ играла улыбка.