— Посмотрим, — Марина усмехнулась. — Послушай меня внимательно, девочка. Я знаю, кто ты. Я знаю про твою работу. Про твою зарплату. Про твою маленькую квартирку. Про твоих родителей.
Галя почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Откуда ты…
— Я всё знаю, — перебила Марина. — И я скажу тебе одно. Андрей не для тебя. Он — генеральный директор. Миллионер. Отец-одиночка. А ты — простая экономистка с комплексами. Ты думаешь, ты сможешь дать ему то, что нужно? Что ты справишься с Софией? С его работой? С его миром?
Галя молчала. Не могла ответить. Потому что эти же вопросы она задавала себе каждую ночь.
— Я не собираюсь с тобой бороться, — наконец сказала она. Голос дрожал. — Если Андрей любит меня…
— Он не любит, — жёстко перебила Марина. — Он привык. Он жалеет тебя. Он видит, что ты слабая, испуганная, и хочет спасти. Это не любовь, девочка. Это синдром спасателя.
Слёзы подступили к горлу.
— Проверь, — Марина усмехнулась. — Спроси его. Спроси, почему он выбрал именно тебя. Спроси, что он видит в тебе. Спроси, любит ли он тебя по-настоящему. И послушай, как он будет изворачиваться.
Галя сжала телефон так сильно, что костяшки побелели.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Затем, что я не хочу, чтобы София снова привязалась к женщине, которая исчезнет через полгода, — сказала Марина. — Я не хочу, чтобы она страдала. Как страдала я.
— Ты любишь его, — вдруг поняла Галя.
Повисла пауза. Долгая. Тяжёлая.
— Это не твоё дело, — наконец сказала Марина. — Просто запомни мои слова. Ты ему не пара. И чем раньше ты это поймёшь — тем лучше для всех.
Она отключилась.
Галя стояла посреди прихожей. Сжимала телефон. Смотрела в одну точку.
Слёзы текли по щекам. Горячие. Горькие.
«Она права, — подумала Галя. — Я ему не пара. Я простая девочка с комплексами. А он… он генеральный директор. У него есть дочь. Мир. Деньги. Власть».
Она медленно опустилась на пол. Села, поджав колени. Обняла себя руками.
«А что, если она права? Что, если он действительно жалеет меня? Что, если это не любовь, а просто… жалость?»
Внутри разливалась пустота. Холодная. Страшная.
И в этот момент Галя поняла: Марина не просто так позвонила. Она ударила точно в самое больное место. В её комплексы. В её страхи. В её неуверенность.
И самое страшное было в том, что каждое слово Марины отдавалось эхом в голове Гали.
Потому что Галя и сама так думала.
Каждый день.
Каждую ночь.
Она вытерла слёзы рукавом. Встала. Пошла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало.
На неё смотрела испуганная женщина. С опухшими глазами. С мокрыми от слёз щеками. С дрожащими губами.
— Хватит, — сказала Галя своему отражению. — Хватит плакать.
Но отражение не отвечало.
Она включила душ. Разделась. Встала под горячую воду. Пусть вода смоет слёзы. Пусть смоет страх. Пусть смоет слова Марины.
Но слова не смывались.
Они звучали в голове снова и снова.
«Ты ему не пара».
«Он жалеет тебя».
«Ты слабая».
Галя выключила воду. Вытерлась полотенцем. Подошла к зеркалу.
И впервые за долгое время она не увидела в отражении ту женщину, которую любил Андрей.
Она увидела ту, кем была на самом деле.
Простую. Испуганную. Недостойную.
И в этот момент Галя приняла решение.
Она не будет бороться. Не будет доказывать. Не будет пытаться стать той, кем не является.
Если Андрей действительно любит её — он сам найдёт её. Сам скажет. Сам докажет.
А если нет…
Если нет — значит, Марина права.
И Галя должна отпустить его.
Ради него.
Ради Софии.
Ради всех.
Она вышла из ванной. Легла в кровать. В темноте. Одна.
И плакала.
До самого утра.
12
12
Утро наступило серым и холодным, хотя за окном светило солнце. Галя проснулась с тяжелой, раскалывающейся головой. Глаза были опухшими, кожа лица стянутой, а внутри разливалась звенящая, тошнотворная пустота.
Она лежала, глядя в потолок, и вспоминала вчерашнее решение.«Я не буду бороться. Я отпущу его» . Мысль, которая ночью казалась ей благородной и единственно верной, утром вдруг показалась чудовищной. Но отступать было поздно. Страх снова забрался ей под кожу, пустил корни и парализовал волю.
Галя встала. Подошла к зеркалу. На неё смотрела не та женщина, которую вчера целовал Андрей. На неё смотрела та самая Галя, которая пряталась в тени. Та, в которую она сама поверила после звонка Марины.
Она открыла шкаф. Руки дрожали, когда она отодвигала в сторону платья, блузки, тот самый брючный костюм, в котором чувствовала себя королевой. В глубине шкафа висела старая, растянутая серая кофта оверсайз и широкие спортивные штаны.
Галя натянула их на себя. Завязала волосы в тугой, небрежный пучок. Смыла макияж. Посмотрела в зеркало.
«Вот. Так лучше, — подумала она с горькой усмешкой. — Так я хотя бы не буду никого обманывать. Ни его. Ни себя».
Она собиралась весь день просидеть дома. Отключить телефон. Переждать. Дать ему понять, что всё кончено, без лишних слов и драм.
Но судьба, как всегда, распорядилась иначе.
Ровно в десять часов в дверь позвонили.
Галя вздрогнула так, что уронила чашку с чаем. Та разбилась, брызги обожгли ноги, но она даже не почувствовала боли. Сердце колотилось где-то в горле.
Она медленно подошла к двери. Посмотрела в глазок.
Андрей.
Он стоял в коридоре, слегка наклонив голову. В одной руке он держал большой бумажный пакет, из которого доносился божественный запах свежей выпечки, в другой — стаканчик кофе. На нём были тёмные джинсы и чёрная водолазка, которая подчёркивала ширину его плеч. Он выглядел расслабленным, счастливым. Тем самым мужчиной, который вчера признался ей в любви.
Галя зажмурилась. Сделала глубокий вдох. И открыла дверь. Но не полностью, оставив цепочку натянутой.
— Доброе утро, — сказала она. Голос был хриплым, чужим.
Андрей замер. Его улыбка медленно стёрлась с лица. Голубые глаза сузились, в них мгновенно вспыхнула та самая хищная внимательность, которую он обычно прятал за маской вежливого директора.
— Доброе, — медленно произнёс он. Его взгляд скользнул по её лицу, по опухшим глазам, по серой растянутой кофте, по пучку на голове. — Галчонок… Что случилось?
— Ничего, — Галя попыталась улыбнуться, но губы предательски дрогнули. — Я просто… не выспалась. Плохо себя чувствую. Наверное, мы сегодня не увидимся.
Андрей не ответил сразу. Он смотрел на неё так, будто сканировал. Читал каждую микродеталь.
— Открой дверь, — тихо сказал он.
— Андрей, правда, мне нужно побыть одной…
— Галя. — Его голос стал твёрдым. Не злым, но не допускающим возражений. — Открой. Дверь.
Галя сглотнула. Руки сами потянулись к цепочке. Она отстегнула её и отступила назад.
Андрей вошёл. Поставил кофе и пакет на комод в прихожей. Не снял обувь. Просто развернулся к ней и закрыл за собой дверь. Щёлкнул замок.
— Теперь, — сказал он, подходя к ней. — Рассказывай.
— Мне нечего рассказывать, — Галя отступила, но уперлась спиной в стену. Бежать было некуда. — Я просто устала. У меня болит голова.
Андрей остановился в шаге от неё. Протянул руку. Галя инстинктивно зажмурилась, ожидая прикосновения, но он лишь аккуратно, двумя пальцами, приподнял её подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Ты плакала, — констатировал он. Голос был пугающе спокойным. — Всю ночь. Твои глаза опухли. Ты надела свою «броню», — он брезгливо скривился, глядя на её серую кофту, — хотя вчера вечером была самой красивой женщиной в мире. И ты пытаешься меня отшить.
Галя открыла глаза. Внутри всё сжалось в болезненный комок.
— Я не пытаюсь…