— Да? — прошептала она.
— Я хочу показать тебе кое-что, — сказал он. — То, что я хранил долго. Для тебя.
Он встал, протянул ей руку. Галя взяла её, чувствуя тепло его ладони. Он повёл её по коридору, к двери, которая всегда была закрыта. Комната, которую он называл «своим убежищем».
Андрей открыл дверь. Включил свет.
Галя замерла на пороге.
Это была не библиотека. Не кабинет. Не комната для хобби.
Это была детская.
Но не обычная. Не та, что бывает у богатых людей — с дорогими игрушками и дизайнерской мебелью. Это была комната, созданная с любовью. С душой. Стены были выкрашены в мягкий, тёплый бежевый цвет. На полу — толстый, пушистый ковёр, на котором можно было играть часами. У окна стоял маленький столик с двумя стульчиками — один побольше, другой поменьше. На полках — книги. Не только детские сказки, но и энциклопедии, атласы, сборники стихов. И рисунки. Десятки рисунков Софии, аккуратно вставленных в рамки.
Но самое главное было в углу. Там стояла кроватка. Не новая. Старая, деревянная, с резными бортиками. Та самая, в которой спала София, когда была младенцем. Рядом — кресло-качалка. Тёплое, уютное, с пледом, который пах молоком и детством.
Галя вошла в комнату. Медленно. Как в храм. Провела рукой по спинке кроватки. Дерево было гладким, тёплым от времени.
— Ты сохранил её, — прошептала она. Голос дрожал.
— Да, — Андрей подошёл сзади. Обнял её за талию. Прижался щекой к её волосам. — Это первая вещь, которую я купил, когда узнал, что стану отцом. Я собирал её сам. Три ночи не спал. Читал инструкции, ругался, смеялся… — он усмехнулся. — А потом София выросла. И я не мог её выбросить. Потому что это было начало. Начало моей настоящей жизни.
Галя повернулась к нему. Посмотрела в его глаза. В них стояли слёзы. Не мужские. Человеческие.
— Почему ты показываешь мне это сейчас? — спросила она.
— Потому что ты — часть этого начала, — он взял её лицо в ладони. — Ты не просто женщина, которую я люблю. Ты — женщина, с которой я хочу продолжить эту историю. Создать новую главу. Не вместо старой. А вместе с ней.
Слёзы выступили на глазах Гали. Горячие. Счастливые.
— Ты хочешь… — она запнулась. Не могла произнести слово. Слишком большое. Слишком важное.
— Да, — он кивнул. Глаза не отрывались от её лица. — Я хочу, чтобы у нас был ребёнок. Наш. Твой и мой. Чтобы эта комната снова наполнилась смехом. Чтобы София стала старшей сестрой. Чтобы ты стала мамой. Не «мамой Галей». А мамой. Настоящей.
Галя закрыла глаза. Внутри всё перевернулось. Страх. Радость. Боль. Надежда. Всё смешалось в один огромный, пульсирующий ком.
— Я боюсь, — прошептала она. — Боюсь, что не справлюсь. Что буду плохой матерью. Что испорчу всё.
— Ты не испортишь, — он вытер её слезу большим пальцем. — Потому что ты уже мама. Для Софии. . Ты умеешь любить. Без условий. Без требований. Просто любить. И этого достаточно.
Он наклонился, поцеловал её. Нежно. Медленно. Как обещание.
— Мы будем учиться вместе, — прошептал он ей в губы. — Я буду рядом. Каждую ночь. Каждое утро. Каждый страх. Каждая радость. Всё — вместе.
Галя открыла глаза. Посмотрела на него. На его любовь, которая была такой осязаемой, что её можно было потрогать. На его уверенность, которая давала ей крылья.
— Хорошо, — сказала она. Голос был твёрдым. Уверенным. — Я хочу. Хочу ребёнка. С тобой.
Андрей улыбнулся. Широко. Счастливо. Так, как она видела его улыбающимся только на том фото в спальне.
— Радость моя, — выдохнул он. — Ты даже не представляешь, как долго я ждал этих слов.
Он обнял её. Крепко. Навсегда. И они стояли так в этой комнате, среди старых воспоминаний и новых надежд. Два человека, которые нашли друг друга. Которые выбрали быть вместе. Не несмотря на прошлое. А благодаря ему.
Ночью они лежали в постели. Андрей обнимал её, его рука лежала на её животе. Галя чувствовала его сердцебиение. Ровное. Спокойное. Надёжное.
— Андрей, — позвала она в темноте.
— М?
— А если… если у нас будет девочка? Как София?
— Тогда у нас будет две принцессы, — он усмехнулся. — И я буду самым счастливым отцом на свете.
— А если мальчик?
— Тогда у нас будет защитник, — он поцеловал её в макушку. — Который будет любить свою сестру. И свою маму. Больше всего на свете.
Галя рассмеялась. Тихо. Счастливо.
— Ты уже всё решил, — сказала она.
— Я решил любить, — поправил он. — Остальное — детали.
Они замолчали. Слушали тишину. Дыхание друг друга. Биение сердец.
И впервые за долгое время Галя не боялась будущего.
Потому что знала: что бы ни случилось — они будут вместе.
Как семья.
Настоящая.
18
18
Утро понедельника началось не с кофе и поцелуев, а с тошноты.
Галя проснулась от резкого, знакомого спазма в желудке. Рядом пусто — Андрей уже ушёл на раннюю встречу, оставив на тумбочке записку:«Люблю тебя, солнце моё. Завтрак в холодильнике» . Но мысль о завтраке сейчас вызывала только отвращение.
Она бросилась в ванную, едва успев добежать до унитаза. Слёзы выступили на глазах, тело сотрясали рыдания. Когда приступ прошёл, Галя села на холодный кафель, обняла колени и посмотрела на своё отражение в зеркале. Лицо было бледным, под глазами залегли тени.
«Стресс», — сказала она себе. «Это просто стресс перед совещанием. Или что-то съела вчера».
Но внутри, где-то очень глубоко, шевельнулось другое чувство. Тихое. Тревожное. И одновременно… радостное?
Нет. Нельзя. Они ещё не решили окончательно. Они толькоговорили об этом. В той комнате с кроваткой. Это были мечты, планы, надежды. А не факт.
Галя умылась холодной водой, нанесла плотный тональный крем, чтобы скрыть бледность, и выпила крепкий чёрный чай с лимоном. Тошнота отступила, но тяжесть в животе осталась.
В офисе всё пошло наперекосяк с самого начала.
Сергей Павлович, начальник отдела, вызвал Галю к себе в кабинет через час после её прихода. Его лицо было красным, голос — повышенным.
— Галина, объясните мне это! — он швырнул на стол папку с документами. — Отчёт по филиалу «Север»! Там цифры не сходятся! Вы подписали согласование расходов, которые превышают бюджет на тридцать процентов!
Галя взяла папку. Руки дрожали. Она открыла документ. Да, подпись стояла её. Дата — пятница, вечер. Время — 19:47.
Но в пятницу вечером она была с Андреем. Они ужинали дома, потом гуляли с Софией. Она физически не могла быть в офисе в 19:47. И уж тем более не могла подписывать такие документы.
— Сергей Павлович, я не подписывала этот документ, — сказала она спокойно, хотя сердце колотилось. — В это время меня не было на рабочем месте. Подделка.
— Подделка?! — он всплеснул руками. — Электронная подпись, Галина! Ваш логин, ваш пароль! Система фиксирует вход с вашего компьютера! Вы хотите сказать, что кто-то взломал вашу учётку?
— Я хочу сказать, что я этого не делала, — Галя подняла на него глаза. — Проверьте IP-адрес входа. Проверьте журнал действий. Я готова предоставить любые доказательства.
Сергей Павлович сузил глаза. В них мелькнуло что-то недоброе. Не удивление. Не беспокойство. Удовлетворение.
— Хорошо, — сказал он медленно. — Мы проверим. Но пока вы отстранены от работы с этим филиалом. И от любого доступа к финансовым системам. До выяснения обстоятельств.
Галя вышла из кабинета. Коридор казался длинным и тёмным. Коллеги смотрели на неё. Кто-то сочувственно. Кто-то — с плохо скрытым злорадством. Шептались.
Она вернулась в свой кабинет, закрыла дверь. Села за стол. Открыла ноутбук. Попыталась войти в систему.
«Доступ запрещён. Обратитесь к администратору» .
Её отключили. Прямо сейчас. Без предупреждения. Без разбирательства.