Галя взяла цветы. Понюхала. Запах лета, солнца, свободы.
— Откуда ты знаешь? — спросила она.
— У меня есть уши, — он усмехнулся. — И сердце, которое чувствует тебя. Даже через стены офиса.
Он прошёл на кухню, поставил цветы в вазу. Налил ей воды.
— Расскажи, — сказал он, садясь напротив. — Всё. Без фильтров.
Галя рассказала. Про заявление. Про разговор с Сергеем Павловичем. Про то, как она стояла перед всем отделом и не сломалась.
Андрей слушал молча. Его лицо было спокойным, но в глазах горел огонь. Гордость. Восхищение. Любовь.
Когда она закончила, он взял её руки.
— Ты знаешь, что я чувствую сейчас? — спросил он тихо.
— Что?
— Что я влюбляюсь в тебя заново. Каждый день. — Он поднёс её руки к губам, поцеловал костяшки. — Ты не просто красивая, Галчонок. Ты не просто добрая. Ты — сталь. Мягкая сталь, которая гнётся, но не ломается. И я горжусь тем, что ты моя.
Галя почувствовала, как по щекам текут слёзы. Но это были слёзы не боли. А признания.
— Я боюсь, — прошептала она. — Боюсь, что он не остановится. Что найдёт новый способ.
— Он не найдёт, — твёрдо сказал Андрей. — Потому что теперь он знает: ты не та, кого можно сломать молчанием. Ты та, кто говорит правду. Вслух. При всех.
Он наклонился, поцеловал её. Долго. Глубоко. Со всей нежностью, которая накопилась за этот день.
— А теперь, — прошептал он, отстраняясь, — расскажи мне про то, что ты прячешь.
Галя замерла.
— Что?
— Ты думаешь, я не вижу? — его взгляд стал мягче, теплее. — Ты бледная. Ты ешь крекеры вместо обеда. Ты прячешь руку на животе, когда думаешь, что я не смотрю. И ты пахнешь… иначе. Слаще. Тревожнее.
Слёзы выступили на глазах. Она не могла больше молчать.
— Андрей, — прошептала она. — Я… мы…
Он не дал ей договорить. Обнял её, прижал к себе, зарылся лицом в её волосы.
— Я знаю, — выдохнул он. Голос дрожал. — Я чувствую это. Каждую секунду.
— Ты правда знаешь? — она подняла на него глаза.
— Я знаю каждый твой вздох. Каждый страх. Каждую радость. И я знаю, что внутри тебя растёт наше чудо.
Галя заплакала. Тихо. Счастливо. Уткнувшись лицом в его шею.
— Я хотела сказать тебе сама, — всхлипывала она. — Когда всё решится. Когда я буду сильной.
— Ты уже сильная, — он гладил её по спине. — Ты сильнее всех, кого я знаю. И ты носишь в себе самое важное, что у нас есть. Наше будущее.
Он отстранил её, взял её лицо в ладони. Вытер слёзы большими пальцами.
— Мы справимся, — сказал он. — Вместе. С работой. С Денисом. С этим малышом. Всё. Потому что мы — семья.
Галя кивнула. Положила его руку себе на живот.
— Здесь, — прошептала она. — Наша жизнь.
Андрей закрыл глаза. Его рука лежала на её животе, тёплая, тяжёлая, любящая.
И в этот момент, в тишине их кухни, среди полевых ромашек и слёз счастья, началась их настоящая история.
21
21
Ночь после признания была бессонной, но не из-за тревоги. Андрей лежал на спине, а Галя — на его груди, слушая ровный стук его сердца. Его рука всё время лежала на её животе, даже когда она ворочалась, пытаясь найти удобную позу. Казалось, он боялся, что если уберёт ладонь, чудо исчезнет.
— Ты спишь? — прошептала она в темноте.
— Нет, — ответил он сразу. Голос был хриплым от недосыпа и эмоций. — Я считаю.
— Что считаешь?
— Сколько времени прошло с тех пор, как я узнал о тебе. И сколько времени осталось до того момента, когда я смогу держать на руках нашего ребёнка.
Галя улыбнулась в темноте. Приподнялась на локтях, чтобы посмотреть ему в лицо. В полумраке его глаза сияли.
— Ты слишком много думаешь, директор, — тихо сказала она.
— Я думаю о главном, — он притянул её к себе, поцеловал в макушку. — Остальное — шум.
Но утром шум вернулся. И он был громким.
Андрей уехал на работу раньше обычного — «нужно закрыть вопросы с аудиторской проверкой», сказал он, целуя её на прощание. Галя осталась дома. Юрист обещала позвонить к десяти часам с результатами первичного анализа заявления.
Она сидела на кухне, пила имбирный чай (единственное, что сейчас принимал желудок) и смотрела в окно. Дождь снова моросил, размывая огни города. Внутри было спокойно. Странно спокойно. Как будто буря прошла, оставив после себя чистое небо.
В десять ровно зазвонил телефон. Елена Сергеевна.
— Галина, доброе утро, — голос юриста был бодрым, деловым. — У меня хорошие новости. Полиция приняла заявление. Возбуждено дело по статье 327 УК РФ — подделка документов. Кроме того, служба безопасности компании провела внутреннюю проверку по вашему запросу.
Галя замерла. Чайная ложка звякнула о блюдце.
— И?..
— IP-адрес входа в систему в пятницу вечером совпадает с домашним адресом Сергея Павловича Волкова, — продолжила Елена Сергеевна. — Более того, технический отдел обнаружил следы удалённого доступа к вашему рабочему компьютеру именно с его устройства. Он использовал вашу учётную запись, зная пароль — вероятно, вы когда-то сообщили его ему при совместной работе. Это грубое нарушение регламента информационной безопасности.
Галя выдохнула. Воздух вышел из лёгких медленно, с облегчением.
— Значит, это он, — прошептала она.
— Да, это он, — подтвердила юрист. — Сегодня в девять утра генеральный директор получил полный отчёт службы безопасности. Через час состоится внеплановое заседание совета директоров. Сергей Павлович вызван для дачи объяснений. Ваше отстранение снято немедленно. Вам восстановлен полный доступ ко всем системам.
Галя закрыла глаза. Слёзы выступили на веках. Не от радости. От справедливости.
— Спасибо, Елена Сергеевна, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы сделали невозможное.
— Я сделала свою работу, — мягко ответила юрист. — А вы, Галина, сделали своё. Без вашей смелости и собранности мы бы не смогли собрать такие доказательства за два дня. Горжусь вами.
После разговора Галя положила телефон на стол. Посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали.
Она победила. Не потому что Андрей вмешался. Не потому что судьба улыбнулась. А потому что она сама собрала доказательства, сама пошла к юристу, сама стояла перед отделом и не сломалась.
И в этот момент внутри неё шевельнулось новое чувство. Не гордость. А материнство.
Днём она поехала в офис. Коллеги встретили её иначе. Не сочувственно. Не злорадно. А с уважением. Кто-то кивнул. Кто-то улыбнулся. Света подошла, обняла её крепко, без слов.
Кабинет Сергея Павловича был пуст. Дверь открыта. На столе лежали коробки с личными вещами. Секретарь сказала шёпотом: «Уволен. По статье. За мошенничество и нарушение корпоративной этики».
Галя прошла мимо. Не остановилась. Просто кивнула секретарше и села за свой стол.
Ноутбук включился мгновенно. Доступ восстановлен. Все системы работали. Она вошла в почту — десятки писем от коллег, партнёров, инвесторов. Все с поздравлениями, поддержкой, благодарностью.
Она открыла папку с проектом филиала «Север». Тот самый, который стал причиной скандала. Начала работать. Цифры складывались в голове легко, чётко. Мысли были ясными. Тело — сильным.
К вечеру проект был готов. Лучше, чем раньше. Глубже. Точнее.
Когда она собиралась уходить, к ней подошёл Виктор Павлович — тот самый инвестор, который хвалил её на балу.
— Галина, — сказал он, протягивая руку. — Поздравляю. Вы доказали, что профессионализм важнее интриг. Компания нуждается в таких людях.
— Спасибо, Виктор Павлович, — пожала она руку. Уверенно. Спокойно.
— Андрей просил передать, — добавил он, понижая голос, — что ждёт вас внизу. У машины.
Галя улыбнулась.
— Спасибо.
Андрей действительно ждал. Стоял у чёрного внедорожника, курил, смотрел на вход в бизнес-центр. Когда увидел её, затушил сигарету, улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой у неё всегда подкашивались колени.