— Хочешь братский совет?
Я мгновение мешкаюсь, а потом неохотно киваю.
— Если ты хочешь завоевать Лану, тебе придется выключить свой деловой подход ко всему. Тебе надо притворится простым смертным с нормальными человеческими чувствами, хоть ты и робот.
Эта идея мне очень не нравится. Я закрыл эмоциональную часть себя от мира много лет назад. Мне нельзя быть уязвимым. И я понятия не имею, смогу ли хотя бы приоткрыть для кого-то дверь в собственное сердце.
Глава 7
ЛАНА
Я должна сказать Матвею правду.
Раз уже сегодня воскресенье и время близится к вечеру.
Вместо того, чтобы ждать звонка дома, я поднимаюсь на лифте в его офис.
Я сжимаю в руках папку, которую он вручил мне, планируя вернуть ее лично, раз уж он так постарался, чтобы собрать как можно больше полезной информации о себе.
Офис компании Матвея охраняется слишком тщательно, поэтому встретиться с ним на рабочем месте без предупреждения не получится — Матвею позвонили с ресепшена, чтобы уточнить, можно ли пустить меня к нему, и он уже в курсе о том, что я поднимаюсь. Сюрприза не вышло.
Я крепко держусь за поручень, пока лифт, набрав приличную скорость, едет все выше, и мое сердце бешено колотится в груди.
Может, мне стоило просто сказать ему обо всем по телефону? Какого черта я приперлась? Я могла бы отправить документы с курьером, чтобы убедиться, что они попадут в нужные руки, не обязательно самой изображать доставщицу важных бумаг.
Я качаю головой.
В глубине души мне понятно, почему я поступаю именно так. Совесть съедает меня заживо, и я чувствую себя виноватой в том, что не рассказала все раньше. Конечно, спонтанный ужин после обсуждения чужой свадьбы в ресторане, полном людей — крайне неподходящее место и время, чтобы вести глубоко личный разговор. Но я могла бы отказаться от предложения сразу, а не мяться в попытке подобрать слова.
Мне следовало просто сразу сказать ему правду, ничего не обещая и не умалчивая.
— Все было бы гораздо проще, — обреченно выдыхаю я себе под нос.
Однако, если бы Матвей перестал звонить, между нами не осталось бы абсолютно никакой связи. Покопавшись в себе, я понимаю, что не хотела лишаться этого единственного мотика между нами.
Мне приятно его внимание, какими бы странными ни были причины его звонков. Наверное, потому, что с момента нашего знакомства меня необъяснимо влекло к нему.
Должна признать, что где-то в глубине души я надеялась, что он пригласит на свидание.
Но он ни разу не пытался сделать ничего даже близкого к этому.
Да, он утверждал, что я ему нравлюсь. Вполне возможно, что я нравилась ему настолько, чтобы переспать со мной. Но я-то себя знаю. Никогда раньше я не испытывала таких чувств к парню, и теперь мне хочется... большего. Секс только для того, чтобы создать новую жизнь, уничтожит меня... я уверена.
Поэтому мне нужно прекратить наше общение. Так будет лучше для всех.
— С этим нужно завязывать, — повторяю я, пытаясь найти внутри хоть немного уверенности и решимости.
Олеся была права, когда сказала, что я неравнодушна к Матвею. Так и есть. Но пора завязывать. Никакие звонки не заставят Матвея хотеть большего, а ложные надежды просто-напросто разобьют мне сердце.
Все это время я изводила себя, не желая признавать правду.
Я глубоко вздыхаю, когда лифт останавливается и двери распахиваются.
Высокая, массивная, великолепная фигура Матвея, стоящего прямо передо мной, выбивает из легких весь воздух.
К сожалению, Матвей не улыбался. Наверное, он не очень-то рад меня видеть.
Это неважно. Сейчас я возьму себя в руки и решу все вопросы между нами раз и навсегда.
— Нам надо поговорить, — заявляю я вместо приветствия.
Матвей хмурится только сильнее.
— Все хорошо?
Нет. Совсем не хорошо. Но я позволю тебе так думать.
Я киваю, выходя из лифта.
— Да, просто хотела поговорить лично.
— Пойдем в мой кабинет, — в выражении лица Матвея читается облегчение.
Матвей садится за свой стол, я присаживаюсь напротив и кладу перед ним папку с документами.
Сейчас или никогда.
Это мой шанс признаться, и я им воспользуюсь. Больше никаких воскресных звонков. Никаких надежд на то, что Матвей в конце концов пригласит меня на свидание.
— Ты всё изучила? — уточняет он, как только я открываю рот, собираясь заговорить.
— Я… да, да, — я сбиваюсь, теряясь в мыслях. — А потом поняла, что это не может продолжаться. Я несерьезно отнеслась к твоему предложению, Матвей. Прости. Наверное, мне просто хотелось побыстрее перевести тему, поэтому я согласилась взять бумаги и ознакомиться с содержимым. Но проблема в том, что я приняла решение еще до того, как ты предложил себя на роль отца.