— Наверняка приворожила, подсыпала что-нибудь в еду, отравила, — нарочно громко произнесла Елизавета, а подружки в тот же час начали поддакивать и успокаивать «бедняжку». Петрова стиснула зубы и кулаки, мысленно считая до десяти. Не помогло, злость никуда не испарилась, желание выдрать Поляковой ее крашенные патлы, росло с каждой секундой.
— Лид, забей, — вцепившись в локоть подруги, посоветовала Светка, — пойдем, а то на пару опоздаем, — потянула Петрову к аудитории, но та осталась стоять на месте, продолжая молча сверлить обидчицу испепеляющим взглядом, — оно того не стоит.
— Да, пожалуй, ты права, — согласилась Лида, собираясь продолжить путь к аудитории, однако остановилась, не успев сделать и шагу.
— А может, Димочке просто захотелось поэкспериментировать? — предположила Котова. — Мне Андрюша как-то рассказывал, что толстухи готовы абсолютно на все, такое в постели вытворяют, что ни одна приличная, уважающая себя девушка делать бы не стала.
— А что им еще остается? — рассмеялась Полякова, переведя взор на Лиду. — Больше ведь нечего парню предложить.
К горлу подступил ком, в уголках глаз предательски защипало. Она шумно дышала, раздувая ноздри, старалась не расплакаться от накатившей обиды. Умом понимала, что слова Поляковый ничего не стоят, но на деле даже не смогла постоять за себя. Наверное, Громов был прав, когда говорил, что она жалкая.
— Это ты что ли у нас порядочная девушка? — вступилась за подругу Светлана. — Такая порядочная, что на первом же свидании полезла Зубову в трусы, — искривив губы в презрительной улыбке, выплюнула Калинина, затем перевела взгляд на Лиду, на лице которой застыл немой вопрос, — не спрашивай, откуда я знаю, ты не захочешь это узнать — поморщилась, тряхнув волосами.
— Ты… Да как ты, смеешь, дрянь?! — вспыхнула Полякова, надвигаясь на Светлану.
Тут уж Лида не могла больше оставаться в стороне, она встала перед подругой и высоко вздернув подбородок, злостно уставилась на Лизу, которая превосходила Петрову в росте, на добрых десять сантиметров, а если брать в расчет туфли на высоченной шпильке, то на все двадцать.
В коридоре начали собираться студенты, окружая девушек со всех сторон, с интересом наблюдая за разворачивающими действиями. Для кого-то это зрелище определенно заменяло кинотеатр, потому что из толпы доносились посвистывание и хрюканье, разве что никто не чавкал, поглощая попкорн.
Ну, все скоро на громкий гул сбегутся преподаватели и «милой» беседы с ректором им со Светкой не избежать. А что скажут родители? По головке за такое поведение точно не погладят. Она ведь воспитанный, культурный человек, ну и что теперь? Терпеть унижения, проглатывать каждое оскорбление, которое она не заслуживает? Ну уж нет, хватит! Хватит быть серой мышью, невзрачной толстухой не способной за себя постоять. Она столько раз давала отпор Громову, неужели не сможет противостоять Поляковой, у которой мозг размером с лесной орешек?
— Что, правда глаза режет? — с вызовом проговорила Лидия. — Хватит возмущаться, все и так знают, что тебе все равно где, с кем и когда, главное, чтобы кошелек по-туже, да подарки по-дороже, — выпалила дерзко, грубо, но правду.
Толпа затихла, Лида застыла, словно каменное изваяние, неужели она это и вправду сказала? И вроде гордиться собой, что смогла заткнуть Полякову, но-ка бы то ни было, все арнво стыдно, ведь обещала себе никогда больше не опускаться до уровня подобных Поляковой.
— Какая же ты… — прошипела Лиза, замахиваясь, Лида зажмурилась, инстинктивно попятившись назад, уперлась спиной, по-видимому, в чей-то сильный торс, резко распахнула глаза и первое, что увидела чью-то руку, что перехватила запястье Поляковой.
— А вот это ты зря, дорогуша, — прозвучал низкий, отдающий легкой хрипотцой голос, знакомый до дрожи в коленках, до мурашек, голос, который мог принадлежать только одному единственному человеку.
«Ой, не к добру все это, чует мое сердце, не к добру»
Впервые за четыре года учебы Дима явился в университет вовремя. Даже пары Драконихи он прогуливал или же просыпал, если те были в расписание первыми, а сегодня проснулся утром бодрячком, и подумал, а почему бы нет? И не пожалел, ведь застал Катерину Аркадьевну в прекраснейшем расположении духа, можно сказать, стал свидетелем события века, так как за все время, что женщина работала преподавателем никто и никогда не видел, чтобы она хоть раз улыбнулась, всегда была серьезной и непоколебимой, а сегодня прямо расцвела, как майская роза.
После окончания пары все без исключения бурно обсуждали помолвку «монстра в юбке», Дмитрий даже успел обрадоваться, что никто не вспоминает тот случай на вечеринке, однако как понял позже — рано радовался. Вопросы посыпались со всех сторон, Громов упорно молчал, так как не видел смысла говорить что-либо, а оправдываться никогда не любил. Слухи, они словно вирус, заразны, разве что не передаются воздушно-капельным путем и поражают не иммунную систему, а мозговую деятельность. Бороться с ними тяжело и бессмысленно, проще не обращать внимание. Дима принял решение молчать, а вот как в сложившейся ситуации будет выкручиваться Лидия? Учитывая тот факт, что помнит о той ночи она мало, это должно было быть очень занимательное зрелище и Дмитрий собирался лицезреть его с первых рядов, но никак не принимать участие.