Петрова не спешила притрагиваться к еде, молча пялилась в окно, изредка поглядывая то на Диму, то на картошку, думала о чем-то своем, однако Громов сразу понял, она чувствовала себя неуютно, к тому же стеснялась, что не удивительно, учитывая сколько раз он с Зубовым и Матвеевым насмехались над ней в столовой, оскорбляли, говорили, что ей следовало бы зашить рот, дабы есть по-меньше. Каким же все-таки придурком он был все это время, а осознание пришло только сейчас.
— Ты ждешь, что я буду тебя с ложечки кормить? — фирменно усмехнулся, вскидывая густые брови, тем самым вгоняя в краску. щеки Петровой в считанные секунды приобрели розовый, не свойственный ей румянец, рот приоткрылся, видимо она хотела что-то сказать, с минуту подумала, затем закрыла, похоже передумала.
— Ага, только этого и жду, — саркастично фыркнула Лидия, возвращая взгляд к окну. Все-таки не сдержала ответную колкость. Вышло достаточно дерзко, Громову даже понравилось, то как быстро она разгоняется от смущенного цветочка, до зубастой пираньи.
— Кусачая ты, однако, — хмыкнул Дима, склонил голову набок, и начал бессовестно пялиться на Лидию, та словно почувствовав на себе его цепкий взгляд, повернула голову, — почему не ешь? — громко выдохнул, переведя тему.
— Не хочу, — пожала плечами Лидия, — говорила же, что не голодна.
— Твой желудок, утверждает обратное, — протянул без толики издевки, пододвигая к Петровой поднос с едой, — м-м-м какой аппетитный чизбургер с двойным сыром, который, наверное, так и тает во рту… — втянул носом аромат, блаженно прикрывая глаза, успел заметить, как Лидия облезала пересохшие губы, шумно сглотнув, но к подносу даже не притронулась. О как, гордая, ну пусть так.
— Зачем мы здесь? — подперев щеку рукой, устало выдохнула Лидия.
— Как зачем? — с наигранным непониманием спросил Дима.— Поесть гамбургеров и выпить колы, люди ведь за этим сюда приходят, не так ли?
— Хватит паясничать, — проворчала Петрова, поджимая губы, — что за игру ты затеял? — смотря Громову прямо в глаза, требовательно вопросила Лида.
— Тебе кто-нибудь говорил, что ты самый настоящий параноик, нет? Значит, я буду первым, — произнес спокойным, ровным тоном, тем не менее в голосе проскользнули нотки раздражения. Он конечно, понимал, что получить доверие от человека, который подвергался его нападкам, задача не из легких, но такое поведение сокурсницы начинало порядком бесить. За все это время он не сказал ей ни одного кривого слова, тогда почему она все-еще рыщет в поисках подводных камней, там где их нет?
— В универе итак все думают, что мы встречаемся, мой отец и вовсе решил, что ты моя невеста, так почему бы нам просто не пообедать вместе? — выдал Дима, не прерывая зрительный контакт. — Не вижу в этом ничего такого, — слегка развел руками.
— Мы ведь даже не друзья, да мы вообще никто друг другу, не считая взаимовыгодного сотрудничества, с чего вдруг такая любезность? — не унималась Петрова.
— Ну вот, снова, — простонал Громов, мысленно накрывая лицо рукой, — наша песня хороша, начинай сначала, — закатил глаза, скрещивая руки на груди, — как же с тобой сложно, Петрова, — прохрипел, поддавшись вперед, — Ты всегда такая дотошная?
— Я не дотошная, — обиженно надув губы, пробубнила Лида.
— Дотошная, — утвердительно кивнул Дима.
— А вот, и нет, — сквозь стиснутые зубы прошипела Петрова, и тоже поддалась вперед, так что их с Громовым лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга.
— А вот и, да, — не собирался отступать Громов.
Они еще долго играли в молчанку, перебрасываясь многозначительными взглядами. Дима сидел небрежно раскинувшись в кресле, а Лидия метала в него молнии, при этом злостно ела картошку, видимо сказались нервы, если она и сама не заметила, как начала с аппетитом поедать, то к чему несколькими минутами ранее не хотела даже притронуться. Она жевала сосредоточено, пережевывая каждый кусочек, при этом исподлобья поглядывала на Диму, а ему с каждым мгновением становилось все труднее сдерживать улыбку.
— Хорошо, может, ты в чем-то и прав, — успокоившись, признала Лида, делая акцент на слове «может», — но согласись, ты сам, тоже не подарок под новогодней елкой.
— Согласен, — губы дернулись в лукавой усмешке, — я лучше, — прохрипел, блеснув озорным взглядом. Лида расхохоталась в голос, громко, заливисто и так заразительно.
— Прости… Сейчас, — отсмеявшись, смахнул с уголков глаз слезы, и глубоко вдохнула, пытаясь привести в норму дыхание, — скромности, я так погляжу, тебе не занимать.