— Я всего лишь знаю себе цену, — пожал плечами, — в отличии от тебя, — цокнул Димитрий, Петрова промолчала, уставившись на поднос.
***
В в воздухе повисла звонкая, тягучая словно патока, тишина. Она обволакивала сознание, неприятно давила на голову, заставляя думать, анализировать каждое сказанное слово, мусолить сложившуюся ситуацию со всех сторон. Они молчали минут пять, а казалось, что целую вечность. Громов доел свой бургер, а Лидия почти допила колу.
— Почему именно «Рыцарь»? — мокнув картофелину в соус, нарушил тишину Дима.
— Не знаю, — повела плечами Лида, — озвучила первое, что пришло на ум, — честно ответила она, — я подрабатывала здесь летом официанткой, осведомлена, что тут приветливый персонал, который не плюнет в еду, если клиент не понравиться, — хохотнула, растягивая губы в легкой улыбке, — к тому же картошка фри здесь бесподобная, — повторила за Громовым, отправляя несколько капртофелен в рот.
— У тебя здесь… — притронувшись пальцем к уголку своего рта, произнес Дима, Лидия нахмурилась, пытаясь сообразить, что к чему. Вскоре до Петровой дошло, она испачкалась соусом.
Громов поддался чуть вперед, заставляя Лиду замереть, затаив дыхание. Сейчас он наклониться и проведет большим пальцем вдоль ее верхней губы, тем самым сотрет каплю соуса, затем приторно-сладко улыбнется и поцелует, как в сопливом романтичном фильме и она растает от его прикосновений, словно плитка шоколада в сорокаградусную жару.
«Ох, мать, не туда тебя понесло, ой не туда» — саркастично протянул внутренний голос, интонацией Калининой, заставляя Лидию тряхнуть головой.
— Вот, держи, — проронил Дима и протянул Петровой салфетку, та с благодарностью приняла ее, однако глубоко в душе приуныла.
Неужели, она действительно этого хотела? Нет, конечно же нет, но тогда откуда взялись та горечь во рту, и неприятный осадок на душе. «О, нет, нет, нет и еще раз нет» Лидия отказывается в это верить, она ведь не наивная дура, чтобы растечься лужицей по полу из-за Громова.
Да, внешне он привлекателен, даже очень, с этим не поспоришь, но внутреннее тот еще самовлюбленный засранец, она же здравомыслящий, рациональный человек, поэтому прекрасно понимает, что это даже не симпатия, а внушение. Как-никак, когда против воли проводишь с привлекательным парнем много времени, хочешь, не хочешь, а засматриваться начнешь, и в этом нет ничего такого.
— Раз уж мы наелись, думаю, теперь можем перейти к делу, — сцепив руки в замок, проговорила Петрова, стараясь отбросить глупые мысли как можно дальше от себя.
***
— Хорошо, — кивнул Дима, — а от меня ты что хочешь? — хмыкнул, скрещивая руки на груди.
— Хочу, чтобы ты вел себя отвратительно, — четко проговорила каждое слово Лидия, заставляя Громова нахмуриться, — ерничал, хамил, язвил, — между тем продолжила девушка, — как, впрочем, и всегда, — повела слегка плечами.
Громов резко изменился в лице, нахальная улыбочка, сменилась кривоватой ухмылкой, а в глазах загорелся огонек злости, его руки непроизвольно сжались в кулаки, на лбу выступила вена, что не на шутку напугало Петрову, ведь подобный поворот событий совершенно точно не входил в ее планы.
— Так вот значит, какого ты мнения обо мне? — прохрипел Громов, не прекращая испепелять Лиду пронзающим взглядом. — Если я настолько тебе отвратителен, тогда почему ты все еще здесь?
Лидия вздрогнула, настолько ледяным был тон сокурсника, пробирающим до костей, проникающим в самые глубины души, заставляющим чувствовать за собой вину. Вот только в чем она виновата? В том, что сказала правду? Или может быть она соврала? Он всегда был циничным придурком, не упускающим возможности поиздеваться над слабыми, и потешить тем самым свое самолюбие. Он никогда не позволял ей увидеть себя с другой стороны, за исключением, разве что, ужина, за которым был вынужден быть милым
— У нас вроде как взаимовыгодная сделка, — поёжившись под взглядом сокурсника, выдала Лида, — я свою часть выполнила, теперь твоя очередь.
— Как ты там говорила? — слегка качнул головой. — Самовлюбленный дурак, с раздувшимся эго, так? — язвительно оскалился. — В таком случае, ты упёртая ослица, не видящая ничего дальше своего носа.
— В отличии от тебя, я не повышаю свою самооценку за счет страдания других людей, — подскочив с места вспыхнула Лидия.
Ее щеки в считанные секунды приобрели пунцовый оттенок, а ноздри быстро раздувались, так словно в любой момент из них мог повалить пар. Грудная клетка то и дело вздымалась в верх от тяжелого дыхания. Глаза застилала пелена искренней ярости. Ей было плевать на посетителей, которые против воли стали свидетелями их с Громовым перепалки. Она напрочь забыла об обещании не вступать в конфликты и в любой ситуации, во что бы то не стало, «держать» лицо. Злость достигла апогея, когда уже тяжело следить за языком и словами, слетающими из уст, когда виски пульсируют, отдавая шумом в ушах. Она сорвалась, слетела с петель, даже с воспитанными, правильными девочками такое иногда случается, особенно когда они связываются с парнями вроде Громова.