— Как бы то ни было, это нормально, все мы люди, а людям свойственно ошибаться, — констатировал мужчина, вскинув к верху указательный палец, — главное вовремя признать свои ошибки и попытаться их исправить, так что в сорах нет ничего страшного, если только гордость не взыграла.
— Дочь, папа прав, что бы там не случилось, вам с Димочкой нужно сесть и поговорить в спокойной обстановке, — согласилась с мужем Вера Андреевна.
— Конечно, мамуль, но думаю Диме нужно дать время остыть, да и мне надо привести мысли в порядок, — на ходу придумывая сценарий, пыталась ему следовать, получалось, однако так себе.
Наверное, нужно было сразу сказать, что они расстались. Хотя, идея сомнительная, учитывая, что Громов заявился на ужин с цветами и весь вечер вёл себя мило и галантно по отношению к ней, родители попросту не поверят, а если даже и поверят, то мама может воспринять это на свой счёт и будет винить себя во всех смертных грехах, а такой исход Петровой ни к чему.
— Мам, пап, спасибо вам большое за поддержку, — искренне поблагодарила Лидия, — тем не менее, я пожалуй пойду к себе, хочу побыть одна, — смахнув с уголков глаз несуществующие слезы, тихо протянула Лидия, вроде получилось убедительно.
— Конечно, милая, — согласно кивнула Вера Андреевна, — ели что я на кухне.
Петрова ощущала полное опустошение, после каждого, даже не значительного вранья, она падала у себя в глазах все ниже и ниже, а сегодня, опустилась на самое дно безысходности. Наверное, впервые в жизни ей хотелось напиться до безпамятства, до потери сознания, только бы не чувствовать всего этого.
**
— Всем виски, — размахивая полупустой бутылкой, заорал Громов, пытаясь перекричать музыку, — за мой счёт, — воскликнул он, допивая остатки алкоголя прямо с горла.
Толпа взорвалась громкими возгласами. Какой-то парень благодарно отсалютовал Диме бокалом. Несколько девчонок тут же окружили Громова со всех сторон. Не каждый день щедрый, пьяный в стельку дурак угощает всех елитным алкоголем.
— Не занят, милый? — томно произнесла брюнетка, поглядывая на Диму из-под длинных ресниц.
— Если скажу, что занят, свалишь? — прикладываясь к бутылке, прохрипел Громов, не удостоив девицу даже взглядом.
— Нет, — игриво промурчала девушка, — ты мне нравишься, — она начала ластиться, словно кошка, опуская руку вниз по накаченой грудной мышце, тоненькими пальчиками «перещитывая» кубики преса.
— А ты мне нет, — сквозь стиснутые зубы прорычал Громов, брезгливо убирая от себя руку незнакомки, — облапала меня своими рученками, теперь придётся рубашку выбросить, — скривился он.
— Хам, — недовольно пискнула брюнетка, замахнувшись для пощёчины. Дима хоть и пошатнулся, но руку девчонки перехватил в нескольких сантиметрах от своего лица. Даже не смотря на пьяное состояние, его реакции можна было позавидовать.
Только теперь как следует рассмотрел её. Высокая, худая, Громов сказал бы даже тощая, в коротком платье, которое еле-еле прикрывает задницу и с глубоким декольте, не совместимым с её единичкой. Колготки в сеточку, туфли на шпильке. Губы накрашеные ярко-красной, тем не менее, Громов уверен, дешёвой помадой. Очередная охотница за лёгкими деньгами.
— Будь умницей, не дерзи незнакомому парню, который выше тебя на голову и больше в два раза, — сверкнув не добрым взглядом, предупредил Громов.
— Прости, — оторапела, испугавшись вида Димы, тот в свою очередь отпустил её руку, окончательно потеряв интерес к происходящему.
— Я пожалуй пойду, — несмело озвучила брюнетка, словно ожидая разрешения Димы на свои дальнейшие действия, но он то знал, что она попросту не теряла надежду его подцепить. Настолько все прозрачно, что аж противно. Громов даже испытал приступ тошноты и не понятно, то ли из-за виски, или же виной стали её приторные духи, скорее всего второй вариант.
— За старания, — достал из кармана брюк несколько купюр и сунул их девчонке в руку, — на нормальную помаду должно хватить, — фыркнул, фирмено оскалившись, — а рубашку придётся таки выбросить, — пробормотал под нос, расстегивая несколько поговиц.
Голова закружилась, в горле пересохло, а в помещение стало слишком душно, ему жизненно необходимо выпить чего-нибудь покрепче и со льдом. Желания протрезветь у него не было, ему нравилось то, как алкоголь расслабил и затуманил рассудок. Ни одной назойливой мысли, только приятная истома по всему телу. Кайф.