— Дурдом. Я думал так не бывает. Думал только в идиотских комедиях. Толстая баба с Хером... Только полная дура могла так пса обозвать. Я думал Дильма вышка. Аллес вообще. Алло, Боря, я не приеду. Да плевать. Отменяй. Мне по хрену. Мне надо срочно нервное напряжение снять. И к психологу меня запиши. Плевать, — рявкнул синеглазый бог в телефон, и пошел к машине. Сейчас он наконец-то уедет, и я смогу зарыдать в голос от боли и унижения. Скот. Ненавижу. Мерзкий самовлюбленный мажор, права Ритка. Даже тренировку мою первую он умудрился ухайдокать. Вот как появляется на моем горизонте пиши пропало. Точно кто-то проклял меня. Даже... Ой, вернулся. Что это? Он что...
— На лечение тебе. И купи тряпки нормальные. Гуччи себе купи. Не знаю, правда твой размер они шьют или нет., — мне в руки легла огромная пачка денег. “Бери. Не копырься” шепнула Ритка, материализовавшись рядом со мной будто из воздуха. — Только бога ради.... Постой, это же ты.
— Нет, это не я. А Гуччи свои знаете куда засуньте. Бетси своей в... На... Короче. Да пошли вы, — я содрала с плеча то, что осталось от костюма Херальдиньо, шмыгнула носом и зашагала куда глаза глядят. Побегала, блин. Если так пойдет дальше, до похудения я не доживу. — И деньги свои заберите. Я не нуждаюсь. Я зам. юротдела, на минуточку.
— Дура, — рявкнул мне в спину проклятый бог.
— Зато красивая.
— Ты себе льстишь.
Гад. Гад гадский, гаденыш гадливый. Ненавижу. Вот уж не думала. Что можно возненавидеть того, кого второй раз в жизни видишь. Мне срочно нужен латте, кусок торта и ванная. Огненная ванная, чтобы смыть с себя липкое чувство гадливости и мерзкие издевки этого хмыря. Очень срочно.
5
Глава 5
Яблоко, три редиски, хлебец из рисовой муки (картон и то вкуснее) и таз листового салата.
Купила “Летящую ласточку”
“Летать” с треснутым ребром очень трудно (установлено опытным путем)
Две конфеты “Мишка” — почувствуй себя слабачкой.
В полиции работают очень отзывчивые люди (особенно тот молоденький капитан, который сказал, что я симпатичная(!) женщина (?)
— Где? — спросила я Ритку, поддергивая на груди то, что осталось от новенькой олимпиечки, и провожая взглядом задние габариты уродской машины уродского гада. Нет, я ему кто вообще? Мне? Деньги предлагать? Я ему что...?
— Что? Мозг твой? Здравый смысл? Что где? Или может деньги, которые ты чуть не промохала? Если бы не я...
— Об этом потом, — это я уже почти прорычала. Даже глаза почувствовала мои, как налились кровью. — Где Херальдиньо? Он был у тебя на руках. Где мой мальчик? И что значит — чуть. Пусть подавится своими серебренниками. Просто верни мне Хера, — взвыла иерихонской трубой, пытаясь понять, что мне так неудобно в груди. Лифчик вроде купила удобный, из парашютной ткани. Другие мои перси не выдерживают.
—Упс, — хныкнула Ритка и начала странно, как-то боком, отступать в сторону чахлой рощицы.
— Упс? — я напряглась. Обычно когда у моей лепшей подруги глаза как у какающего ежика — пиши пропало. Сегодня взгляд у Ритки не просто напуганно-виноватый, а какой-то затравленный. Сердце сжала ледяная рука ооооочень дурного предчувствия. Почти сверхъестественного. Настолько ужасного, что я страшно захотела кусок торта, молочный коктейль и проглотить эту заразу. А потом запить коктейлем, точно. Она явно прочла мысли написанные на моем лице и приготовилась бежать, судя по низкому старту, который приняла. — Упс? Где мой пудель, выдра ты барбидосская.
— Он тяжелый был. Кабан просто. А между прочим, ты сама виновата. Раскормила пса.
— Где он?
— Там короче... Такая оказия... В общем, я пока смотрела, как тебе этот хмырь в лифчик пачку бабосов пихнул, ненадолго, на минуточку совсем... Короче, я Херальдиньо в багажник к этому Шумахеру посадила Ну невозможно же, все руки мне оттянул этот курчавый Х... Херальдиньо. А потом, пока пыталась посчитать, сколько в пачке купюр, ну, на глазок. Катается твой пудель сейчас в джипе. Где бы ему еще такая радость выпала?
— Его укачивает в машине, — проорала я, ухватившись за сердце. Лифчик... Что там эта ведьма мне про него плела сейчас? Потом разберусь. Черт, что же мне так мешает? — Херальдо рвет в машине, ты понимаешь это? Стреляет дальше чем видит. Со всех гаубиц. О, боже. Бедный, бедный...
— Точно, бедный мужик. — хмыкнула Ритка, расслабившись. Думает, наверное, что расплата лютая ее уже миновала. — Загребется багажник мыть. Не его день сегодня.
— Сначала найдем Хера. Потом я тебя порешу, — процедила я сквозь зубы. — Ты хоть номер запомнила, или прямо сейчас тебя вон под той чахлой сосенкой прикопать?