— Правда? Я думал, он обо мне и не знает.
— Знает, знает. Силвейн говорит, что Липовиц — твой большой поклонник и что перед смертью старик хотел бы с нами встретиться. Ему осталось уже недолго.
— Приятно, что он обо мне вспомнил. Харлан…
— Что?
— Ты на меня злишься?
— Я злюсь на себя. Я слишком сильно на тебя давил.
— Нет. Мне нравится, когда на меня давят.
— Что ж, этому конец.
Винсент попытался просунуть указательный палец под бинты, очевидно, чтобы пощупать швы.
— Можно спросить, почему ты так поступил?
— Причины самые обыкновенные. Я ненавидел себя и свое существование. Мне было одиноко, я все время думал, даже не мог писать. Постоянно чувствовал свою никчемность… — Он бросил попытки засунуть палец под повязку и вытянул руки по бокам.
— Ты слишком придирчив к себе, — сказал я. — Очень многие позавидовали бы твоей жизни. У тебя есть постоянный источник дохода. Ты достиг невероятного успеха, твои произведения любит публика. Ты развлекаешь миллионы людей, а некоторых даже просвещаешь. Твои мечты сбылись, а к примеру, мои — нет. Я старался изо всех сил, но музыканта из меня не вышло. Я даже ни разу не получил ответа со студий, куда отсылал свои записи. Я был убежден, что где-то на почте сидит человек, который втайне имеет против меня зуб и выбрасывает в мусорное ведро все бандероли с моими кассетами. Удача так и не повернулась ко мне лицом. Теперь сравни, чего добился ты.
— Зато у тебя есть любимая женщина.
— Я искал ее сорок лет.
— Может быть, я не доживу до сорока.
— Сожалею.
— По крайней мере я напишу об этом. — Он вяло взмахнул замотанной рукой.
Заглянувшая в палату сиделка предупредила, что пора уходить. Я шутливо взъерошил сальные волосы Винсента (он стал еще страшнее, поэтому я пригладил их обратно) и попрощался.
— Прости меня, — промолвил Винсент.
— Перестань извиняться. Как сказал Бертольт Брехт, «чтобы быть хорошим, надо быть мертвым».
— Кажется, я чересчур хорош для самого себя.
— Бери пример с меня. В последнее время меня переполняет счастье, при том что я отъявленный мерзавец.
87
Через несколько дней после выписки Винсента мы с ним улетели в Лос-Анджелес, заключив, что ему необходима перемена места — возможно, более теплый и солнечный климат. Переезд также имел практическую пользу для бизнеса, и, плюс ко всему, я мог находиться рядом с Моникой. Мы навсегда покинули Индиану.
— Ты не позволил мне вознестись на небеса и взамен решил отправить в город ангелов? — заметил Винсент в самолете, взявшем курс на запад.
— Хорошая шутка, не забудь записать. — Эту фразу я повторял бессчетное количество раз. — Ты серьезно насчет небес?
— Да. Я верю, что после смерти человек попадает в такое место, где можно оживить в памяти любое воспоминание. Например, прокрутить, как кинопленку, все, что случилось с тобой в возрасте двух лет, даже если в реальной жизни ты этого не помнил. Пережить воспоминания других людей, стать свидетелем любого исторического события. Посмотреть на распятие Христа или оказаться на других планетах и увидеть муки их Иисуса.
Винсент начал входить в азарт, его голос стал громче. Супружеская чета, сидевшая через проход от нас, с любопытством на него покосилась.
— И это относится не только к прошлому. Представь: можно наблюдать, что происходит в настоящем — с каждым человеком отдельно или со всеми сразу, потому что понятия времени там не существует. Можно заглянуть на триллион лет вперед. Можно даже видеть чужие мысли. Хотя ты, пожалуй, слишком циничен, чтобы рассуждать на подобные темы.
— Не знаю, не знаю. Ты действительно так думаешь?
— Всегда. В детстве я ненавидел школу. Я был одинок, у меня не было друзей. Я держался только благодаря мысли о том, что наступит лето и я уеду домой. Конечно, дома тоже было не сладко, однако я твердо верил: как только закончится учеба, жить станет легче. Наверное, я обманывал себя наивными сказками, но мне это здорово помогало. Так же и насчет смерти.
— А что ты чувствовал, когда приехал на каникулы и увидел пепелище?
— То же самое. С тех пор я стал думать о доме так же, как о девушках.
Двадцать лет назад, когда я покинул мать и брата, по пути в Лос-Анджелес меня посещали похожие мысли: вот я стану знаменитым, заработаю кучу денег и только потом вернусь домой.
— Ты веришь в Бога? — спросил Винсент.
— Я как-то не задумывался над этим, пока не встретил Монику, — слегка смутился я. — Теперь, когда она со мной, очень хочется верить, что Он есть.