— Удачная фраза. Тебе стоит ее записать.
88
По прилете в Калифорнию я оплатил пребывание Винсента в реабилитационной клинике «Промисес» на Малибу. За последний год здесь несколько раз тайно лечился Стивен Силвейн. Он очень хорошо отзывался о клинике; ее считали самым современным (во всяком случае, самым модным) реабилитационным центром в мире. Там проходили восстановительный курс такие «страдающие гении», как Бен Аффлек, Дайана Росс и Роберт Дауни-младший.
Снаружи клиника напоминала роскошную калифорнийскую виллу, да и внутри тоже. Сходство дополнялось наличием шеф-повара, специально выписанного из Таиланда. Это был большой дом в испанском стиле с оштукатуренными стенами и рыжей черепичной крышей. Я высадил Винсента из машины и перед зданием клиники увидел Стива. В зубах он держал сигарету, ветерок шевелил его волосы. На Силвейне были фланелевые пижамные штаны и купальный халат с рисунком, имитирующим пятна коровьей шкуры. В вырезе халата виднелась седоватая поросль и бледный шрам. Прихрамывая, Силвейн направился к нам.
— Кого я вижу! — произнес он, пожимая руку Винсенту. — Рад наконец-то познакомиться с моим лучшим клиентом. Наслышан о твоих успехах, Винс.
— Спасибо. Я тоже много о вас слышал.
Все эти годы я постоянно рассказывал Винсенту про Силвейна и его работу. В академии Винсента учили избегать избитых штампов, которыми изобиловали все пять частей «Жажды крови».
— Ты — главный козырь «Нового Ренессанса», сынок, — сказал Силвейн.
— Спасибо. Этот проект — вся моя жизнь.
— Мне жутко нравится «Гастроном». И новый диск «Махатмамы» с твоими песнями. Чудесные композиции.
— Спасибо.
— Привет, Стивен, — поздоровался я.
— A-а, привет. Как дела, Айффлер?
— Помаленьку.
— Не волнуйся за парня. Я возьму его под крылышко, — подмигнул Силвейн.
— Винсент, может, пойдешь поздороваешься с администрацией?
Винсент потащил свой багаж к дому, а я отвел Силвейна в сторону.
— Послушай, я больше не участвую в проекте. Дело зашло слишком далеко. И вообще мы добились, чего хотели.
— Понимаю, братишка. Хотя решаем не мы с тобой.
— Плевать. Я умываю руки. И очень серьезно прошу тебя: позаботься о Винсенте, пока он здесь. Не заставляй его писать, не заставляй ничего делать. Пусть отдыхает.
— Разве ты не должен продавать его новые работы?
— У него было несколько готовых сценариев, но он порвал их, когда решил свести счеты с жизнью.
— И не сохранил в компьютере?
— Он всегда пишет только от руки.
Силвейн стряхнул пепел с сигареты.
— Моя комната готова, — сообщил подошедший Винсент.
— Знаешь, я тоже когда-то пытался сделать это. — Силвейн засучил рукава, демонстрируя шрамы на запястьях.
— Сожалею. — Винсент опустил глаза.
— Я расстроился, узнав о твоем поступке. Рад, что ты выкарабкался. Плохо только, что сценарии не уцелели. Зачем ты порвал их, сынок?
Я укоризненно посмотрел на Силвейна.
— Во-первых, я был ими недоволен, — пожал плечами Винсент, — а во-вторых, мне не хотелось, чтобы после моей смерти на них нажилась кучка ублюдков.
Я похлопал Винсента по спине, попрощался с ним и еще немного постоял, глядя как он в сопровождении Силвейна побрел к зданию модной клиники.
89
Винсент быстро адаптировался к условиям реабилитационного центра. Ему нравилось медитировать, любуясь Тихим океаном и горной цепью Санта-Моники, проводить долгие дни в безмятежной праздности, а ночи — за чтением. Он каждый день аккуратно застилал кровать, не оставлял ни крошки на тарелке и даже общался с другими пациентами клиники, в основном со своим новым другом Стивеном.
— Поразительно, что ты с ним сотворил, — удивлялся Силвейн. — Он гений, это сразу видно, но у него в глазах такая печаль! И седина в волосах ему тоже идет. Он похож… ну, не знаю, на страдающего молодого человека из русских романов, что ли.
— Скорее на байроновского героя. А ты читал русскую литературу?
— Да. Паренек подсадил меня на классику. Вещь, скажу я тебе. Жалко, что я не учился в вашей академии. Винс — настоящий профессор.
Стивен приобщил Винсента к физическим упражнениям. Во время тренировок они делились друг с другом подробностями своего трудного «безотцовского» детства, Винсент рассказывал, как его раз за разом бросали бессердечные красавицы, а Стивен — как менял одну «девушку с обложки» на другую. Они пришли к мнению, что оба — вечные неудачники в любовной игре. Винсент обратил внимание на постоянную деталь в отношениях Силвейна с женщинами: почти все его связи заканчивались из-за того, что он изменял возлюбленной с какой-нибудь стриптизершей, о чем оскорбленная подруга незамедлительно узнавала из газет.