— Он помогает мне разобраться в себе, понимаешь? — продолжал Силвейн. — Как-то в тренажерном зале Винсент сказал: «Стив, кажется, я знаю, в чем твоя проблема». Я сам просил его поразмыслить об этом. «И в чем же?» — спросил я. Он задал мне вопрос: «Как давно ты стал знаменитым?» «Лет двадцать пять назад», — прикинул я. И тогда он сказал: «Твоя беда в том, что за эти двадцать пять лет ты ни разу не был честен в общении с другими людьми». И, черт его дери, он попал в точку. Все верно.
Позже Винсент упомянул, что вычитал эту фразу в еженедельнике «Ньюсуик», в интервью с писательницей Зэйди Смит. Она процитировала актера Мэтью Бродерика, а тот повторил изречение Марлона Брандо.
— Тогда я ему говорю: «Ты прав. Давай начнем вести себя честно прямо сейчас». Винсент спросил: «Каким образом?» А я ответил: «Надо откровенно высказать вслух что-нибудь такое, в чем мы всегда боялись себе признаться». Первой была очередь Винсента. Он немножко подумал и произнес: «Я всем сердцем ненавижу свою мать». А мне даже не пришлось задумываться, слова сами слетели с языка. Я показал на протез и сказал, что страшно соскучился по танцам.
90
Помогло ли Винсенту пребывание в клинике, не знаю. Он бросил пить и больше не думал о самоубийстве, но душевная боль не ушла. Страданий Винсенту прибавила и докторша, его лечащий врач. Поставив ему диагноз «маниакально-депрессивный психоз», эта женщина (сам я ее не видел) отвергла пылкие ухаживания нашего пациента, который успел не на шутку ею увлечься. Вскоре после ее отказа Винсент выписался из реабилитационного центра, целый месяц служившего ему домом.
Благодаря коммерческому успеху творений Винсента на радио и ТВ он приобрел новую квартиру в Лос-Анджелесе, дороже и просторнее прежней, с более приятным видом из окон.
Тем временем я тоже обзавелся квартирой. Хотя по размеру она намного превосходила гостиничный номер, я, разумеется, немедленно ее захламил. Мы с Винсентом жили в одном и том же районе города, не слишком фешенебельном, зато спокойном.
Я твердо решил, что с нашим отъездом из Индианы мое участие в издевательствах над Винсентом закончено. Моника меня полностью поддержала, сказав, что не сможет любить меня, если я буду и дальше мучить невинного юношу.
Да, я открыл Монике истинную подоплеку моих отношений с Винсентом. Я любил эту женщину настолько, что выдал ей тайну, разглашать которую не имел права, и тем самым нарушил контракт. Я рисковал не только финансовым благополучием, но, вероятно, и жизнью, и все ради того, чтобы между мной и Моникой не было лжи. Своего секрета я не раскрыл даже родной матери. Моника была единственной, кому я поведал правду. Она пришла в ужас, узнав, как я провел последние двенадцать лет, но сказала, что все равно меня любит. Ее слова еще раз убедили меня в том, что она — моя вторая половинка в этом мире.
Моника хотела, чтобы я был добр к Винсенту, и я подчинился ее желанию. В тех редких случаях, когда мы были втроем, она окружала Винсента всяческой заботой и кудахтала над ним, как наседка, что ему очень нравилось.
Я посоветовал Винсенту представить себя ребенком и просто радоваться жизни; он ответил, что эти понятия ему незнакомы, и сосредоточился на киносценариях, почти все из них были навеяны его романом с Джейн. Лучший сценарий из созданных им на тот момент назывался «Скоротечны прекрасные дни». В нем, как в зеркале, отражалась грустная история его недолгой любви.
До Голливуда уже дошло с полдюжины сценариев Винсента, но, даже несмотря на фамилию Липовица, агентов и продюсеров, желающих вложить деньги в нестандартные идеи Винсента, находилось не много. Его киносценарии, так же как музыка и сценарии для телевидения, точнее всего подходили под определение «трагикомедия». Винсент чувствовал в смехе нотки печали, смешивал юмор и драму, зачастую в одной строчке диалога. В результате рождались оригинальные творения, заставлявшие зрителя думать, лишенные того заряда физического возбуждения, на котором помешался Голливуд. В сценариях Винсента не воспевалась бандитская романтика, в них не было обаятельных мерзавцев. Продюсеров заинтересовали только два проекта, но и они не получили развития.
К тому времени, как Винсент перебрался в Лос-Анджелес, влияние Липовица начало ослабевать. Вдобавок состояние здоровья медиа-магната неумолимо ухудшалось.