Палата Липовица находилась в конце коридора. Дверь была приоткрыта, свет не горел.
— Наверное, он спит, — предположил я. — Пойдем отсюда.
— Нет, — возразил Винсент. — Надо войти, он ведь нас ждет.
Я распахнул дверь, и коридорные лампы осветили помещение. В центре палаты стояла задернутая ширма. Винсент отодвинул ее. Нашим глазам предстала кровать и какие-то медицинские приборы с мигающими огоньками. На кровати лежал Фостер Липовиц, совершенно голый, с выставленными на всеобщее обозрение сморщенными гениталиями.
97
Мистер Липовиц действительно спал, свернувшись в позе эмбриона на регулируемой кровати, которую не мог отрегулировать, потому что его тело было изломано болезнью сверху донизу. Своей маленькой лысой головой он напоминал птенца. Беззубый клюв словно заклинило на середине зевка. Я слышал его дыхание.
Винсент зажег свет, но Липовиц продолжал спать. Тогда Винсент подошел к кровати и прикрыл скелетообразное тело простыней.
— Мистер Липовиц, — тихонько позвал он.
Липовиц мгновенно проснулся и посмотрел на Винсента. Глаза у него были большие и круглые, в уголках у переносицы скопились засохшие корочки.
— Здравствуйте. Меня зовут Винсент Спинетти.
— Здравствуй, Винсент, — произнес Липовиц на удивление сильным и низким голосом. Покряхтывая, он перевернулся на спину. — A-а, Харлан Айффлер тоже здесь.
Я приблизился к кровати, не зная, уместно ли будет рукопожатие.
— Здравствуйте, мистер Липовиц. Очень рад наконец-то познакомиться с вами.
Он подал руку, похожую на птичью лапку. Я легко сжал ее и сразу отпустил.
— Просто Фостер.
Липовиц вытянул шею в нашу сторону и прикрыл глаза.
— У вас обоих так быстро бьется сердце…
Мы с Винсентом недоуменно переглянулись.
— Слуховой аппарат, — пояснил Липовиц. — Самый дорогой из тех, что есть в продаже. Если в комнате тишина и человек стоит рядом со мной, я могу слышать звук его сердца, особенно если оно бьется достаточно сильно.
Винсент и я поспешно отодвинулись от кровати. Липовиц рассмеялся и закашлялся.
— Если включить аппарат на полную громкость и как следует сосредоточиться, я даже могу слышать ваши мысли.
Я нервно хихикнул. На лице Липовица вдруг отразилось неодобрение. Я испугался, что мой смех его разозлил.
— Насколько я понимаю, эти чертовы сиделки сменили постель и оставили меня голышом.
— Мы можем чем-то помочь? — осведомился Винсент.
— Если не трудно, поднимите спинку кровати. — Крючковатым пальцем Липовиц указал на пульт, лежавший в изножье.
Винсент нажал на кнопку, и головная часть кровати с механическим жужжанием медленно поехала вверх. Простыня соскользнула на колени Липовицу, и я разглядел восемь электродов, подсоединенных к его костлявой груди. Из впалого живота торчал зонд для искусственного питания, из носа — трубки, из вены на руке — игла капельницы. Все эти трубки и провода, сплетенные между собой, вели к приборам и компьютерам, расположенным по обе стороны от кровати. Мне вдруг представилось, что тело старика служит силовой станцией для целого здания.
Фостер устроился поудобнее и улыбнулся Винсенту.
— Как дела?
— Спасибо, уже лучше.
— Рад слышать. Перед смертью я хотел поблагодарить тебя за все, что ты для нас сделал. Ты оставил большое наследие. — Липовиц перевел взор на меня. — Мы правильно выбрали, да? Винсент идеально вписался в проект. Мальчик перенес столько испытаний и выдержал их безупречно. Верно, Харлан?
— Да, сэр. Он — лучший.
— Спасибо, — смутился Винсент. — Я очень признателен вам за возможность, которую вы мне предоставили. Я получил отличное образование. Спасибо за вашу поддержку.
— Не благодари меня. Вся грязная работа досталась Харлану. Харлан, я хочу, чтобы ты знал: твои усилия тоже не остались незамеченными. Отдаю тебе должное: я очень ценю твои услуги. Ты наверняка уже начал задаваться вопросом, когда же мы с тобой познакомимся лично.
Я засмеялся.
— Если честно, меня мучил вопрос, есть ли вы вообще. Я не один год мечтал встретиться с вами, но Силвейн и Прормпс не пускали меня к вам. Единственным доказательством вашего существования было то письмо, что вы мне прислали.