Когда они вышли из кабинета, у Игоря возникло чувство, что он как бы ворует у этого прекрасного мальчика его счастливое семейное будущее. От этого у него стало муторно на душе, и чтобы заглушить это он включил компрессор и закурил. В это время вернулась Светлана. Она подошла к Игорю и, увидев на его лице что-то понятное лишь ей одной, заговорила тихо с интонацией некоторого возмущения.
- Ну вот, видишь, - говорила она, - Наобещал вчера сыну, что возьмёт отгул на работе, и они пойдут гулять по городу. Что он поведёт сына и покажет ему всё, что тот захочет.
А сам захлопнул за дверью и ключи и деньги, и потянул мальчика сюда через весь город. А сын ещё и не обедал. Да и неизвестно ещё как он и позавтракал с таким отцом, который уже пропил все свои мозги. Дала ему денег, чтобы сына хоть где-нибудь в кафе покормил.
Нет, хватит. Подаю на развод. Я уже всё узнала от людей, что для этого надо. Кому нужен такой отец и муж? Я зарабатываю больше его в три раза. А он свою зарплату пропивает и даже детям ничего стоящего купить не хочет. Всё пропивает и ещё у меня начинает деньги клянчить. Нет, всё. Подаю на развод. Хватит. Натерпелась. -
- Может не стоит так спешить, - отозвался на это Игорь, - Ведь дети хотят жить и с мамой и с папой. Вы же самые дорогие для них люди. -
- Нечего им больше смотреть на то, как их любимая мама ухаживает за пьяным папой, который уже пропил всю свою совесть, - возразила на это Светлана, - Они уже видели, как их папа валяется на кухне в своей блевотине, когда маме становится уже противно раздевать и укладывать пьяного папочку на диван в зале. Да меня уже тошнит лишь от одного его вида. -
Игорь хотел было ещё что-то сказать Светлане о том, что нужно ещё раз подумать о детях, но последние слова Светланы не позволили ему сказать ни слова. Он знал уже, что значит презрение до тошноты. При таких отношениях родителей дети уже не будут иметь хороших семейных отношений, и не будут и знать о том, каковы они должны быть в дружной и любящей семье. Такие дети, вырастая и заводя уже свои собственные семьи, ведут себя в них так, как они видели это в своём детстве, на примерах их собственных несчастных, презирающих и ненавидящих друг друга родителей.
Этот рабочий день проходил уже с частыми визитами Антонины Петровны. Заходила как всегда и Валентина Григорьевна, которая положила Игорю в карман горсть таблеток и дала ему выпить сладкого раствора глюкозы, чтобы он запил оранжевую капсулу редкого в зоне лекарства. Светлана тоже ходила в кабинет к Антонине Петровне, наверное, поболтать с ней о чём-то женском. А после окончания рабочего дня Игорь проводил их обоих, выпустив их из больнички и закрыв за ними дверь.
В палате Игорь пытался читать тексты в самоучителе английского языка, но этого не получалось как хотелось бы. Мысли о Светлане и о том, что он услышал сегодня, не давали ему покоя. Ему было как-то не по себе оттого, что прекрасные маленькие дети его любимой женщины могут вскоре лишиться в семье своего отца. А дети любят и маму, и папу, и всегда искренне готовы простить любому родителю некоторые из их неблаговидных поступков.
Игорь же ничем не мог помочь своей любимой Светке, потому что он был лишь зэк, которому ещё сидеть да сидеть. Всё это так давило ему на сознание и на психику, что он через каждые десять - пятнадцать минут выходил курить в умывальник туалета. И к отбою выкурил целую пачку "Примы". А подобное в зоне считалось среди зэков лишь глупой, никому не нужной и не приносящей никаких толковых результатов расточительностью.
Утром в короткие минуты их встречи и уединения, Игорь, тихо поздоровавшись со Светланой, всё ещё ощущал свою вину перед ней за то, что он ничем не может ей помочь в её непростых семейных обстоятельствах. Что он даже не может сказать ей что-либо толковое, не то что помочь. Он как-то особенно нежно, но без страсти обнял её и коротко поцеловал в губы.
- У тебя что-нибудь случилось? - спросила она, заглядывая ему в глаза, - Ты что-то сегодня какой-то не такой. -
- Да что-то долго не мог уснуть вчера, - солгал ей Игорь, зная, что объяснить даже и себе ещё не сможет всё как следует, - Немного не выспался. -
- Ничего, - нежно провела Светлана ладонью по его щеке, - Сегодня будет мало посетителей. Можно будет немного и расслабиться, и просто поговорить. А я тебе сейчас вкусного чаю приготовлю. А то я уже и забыла о том, что я принесла сюда кофейник. И ты о нём не вспоминаешь. И чай, и сахар лежат без дела. Я же и какао сюда давно принесла. -
- Давай попьём какао, - предложил Игорь, - Я уже и забыл, как оно пахнет. -
- Конечно, сейчас приготовлю. И дверь пока пусть побудет закрытой. Если и будет кто-то новенький, может и постучаться. -
Светлана быстро включила компрессор, разожгла бензиновую горелку, вскипятила в кофейнике воду и заварила в нём какао с сахаром. Через несколько минут они уже сидели на своих рабочих стульях и пили его из чайных чашек, которые Светлана принесла ранее с кофейником. Она с обаятельной улыбкой посматривала, как Игорь с удовольствием пьёт приготовленный ею горячий напиток.
- Ну и что вы вчера с Антониной высмотрели нового из шмоток? - спросил Игорь просто, чтобы поговорить о чём-нибудь, что может позволить ему хоть немного развеять голову от тяжести, накатившей на него ещё вчера.
- Да толком ничего не успели и посмотреть, - ответила Светлана, - Спасибо твоему Михалычу. -
- А он-то здесь при чём? - удивился Игорь, который совсем недавно, пару дней назад, говорил Светлане о том, что у них с Михалычем очень хорошие и дружеские отношения, как у настоящих друзей на воле.
- Да, просто он был ещё с одним каким-то офицером, который тоже здесь кем-то работает, но не в самой зоне, - начала рассказывать она, - А у того машина своя рядом стояла. Мы стоим, ждём автобус, а Михалыч с этим и предложили подвезти нас в город. Мы согласились, а этот по дороге и говорит, давайте, мол, заедем к нему на дачу, она будет как раз по дороге, и он угостит нас хорошим домашним вином. Я не хотела, а Тонька аж обрадовалась. Она же незамужняя, детей у неё дома нет.
Вот и заехали. А они там давай к нам приставать. Еле отделались от них. Пришлось идти на ближайшую остановку и там ждать автобуса. Чуть не полчаса прождали. Поэтому и времени уже было мало, чтобы посмотреть всё как следует. -
- И кто к тебе из них приставал? - спросил Игорь, - Тот второй? -
- Да нет, - улыбнулась Светлана, - Твой Михалыч. Но он ещё хоть как-то по-культурному. А тот вообще давай Антонину лапать и тащить на кровать. Та ему рожу и поцарапала, да ещё и двинула по ней. Мы с ней - из дома, а они там и остались. Пусть его жёнушка теперь полюбуется на лицо своего муженька. -
- Михалыч тебя тоже лапал и на кровать тащил? - спросил Игорь настороженно.
- Нет, - ответила Светлана, - Но он же мужик. Обниматься и целоваться лез. Он же не за рулём, и пару стаканчиков винца пропустил. Это тот не пил, ему же рулить ещё надо было. -
- А ты пила? - спросил Игорь.
- Да нет, - улыбнулась Светлана, - Я лишь на вкус попробовала. Ещё чего? У меня же дети дома. А Антонина пару стаканчиков выпила. Ей понравилось вино, а мне нет.
А я твоему Михалычу говорю, когда он уже в наглую обниматься полез, что Игорю, мол, скажу, он мне в больнице помогает. Так он сразу и перестал. А тут Тонька этого ногами отшвырнула, и он полетел на пол у печки через табуретку. А мы с ней быстрей из дома и выскочили. -
- Будешь ещё раз знать, как садиться к мужикам в машину, - сказал Игорь.
- Но я же не одна была. Я же с Антониной. -
- Да хоть с Магдалиной. А она что, не баба? -
- Ну, всё, всё, не сердись, - говорила Светлана, радостно улыбаясь, - Больше никогда и ни к кому в машину не сяду. Только к тебе. Ведь у нас с тобой когда-нибудь тоже будет машина? -