— Я слушаю.
***
Автомобиль двигался по прямой дороге мимо разрушенных сельских поселений. Все время вашей поездки в никуда ты молилась, чтобы все это закончилось так же быстро, как и началось. Как страшный кошмар. Из-за шока было тяжело мыслить трезво. Ты могла только глубоко дышать и пытаться запомнить местность, по которой вы ехали, но следить за пейзажами и одновременно пытаться зажать рану от пулевого было очень сложно.
Переведя взгляд на сидящего рядом Джона и убедившись, что он в сознании, ты сменила окровавленные салфетки чистыми, которые нашла в бардачке салона. Не смотря на все твои попытки — кровь никак не останавливалась.
Тебя трясло, руки, измазанные в крови мужчины, дрожали и старались как можно сильнее надавить на рану. Мысли путались, превращаясь в кашу. Ты была близка к тому, чтобы начать паниковать.
— Аделайн… Адди, посмотри на меня, ты спрятала то, что я дал тебе? — шепот мужчины заставил тебя поднять голову и взглянуть в его бледнеющее лицо.
— Я все сделала как ты сказал… Джон, тебе становится хуже, необходим врач, кажется, задета артерия, кровь никак не останавливается… — полушепотом пролепетала ты, дрожа еще сильнее всем телом.
— Со мной все отлично, я и не такие ранения получал… Аделайн, сейчас первостепенной задачей является твоя защита и спасение. — произнес мужчина, и, как ему казалось, ободряюще тебе улыбнулся, но получилась только вымученная и болезненная гримасса.
— У тебя крайне хреново получается подбадривать, Джон, — прошипела ты и сразу обернулась в сторону Леона, тот следил за дорогой и продолжал направлять пистолет на водителя.
— Что мне делать, когда меня схватят? — ты понимала, что помощи ждать неоткуда, и, в случае чего, спасаться будет необходимо самой. Но что может сделать хрупкая девушка? Правильно, практически ничего. Остается только искать способ вызвать помощь.
— Я думаю, нас везут его начальству, — кивнул Джон в сторону Леона. — Во-первых, Адди, если тебя схватят — не сопротивляйся. Я думаю, Леон собака картеля — а большинство из их наемников сидят на игле, будешь сопротивляться, когда тебя схватят — риск того, что тебя убьют сразу, возрастет. Видно, что ты нужна им живой. Скорее всего у твоего отца будут просить выкуп за тебя или что-то еще. Поэтому ты должна очень точно оценить возможные последствия сопротивления. — несмотря на острую боль, мужчина говорил все очень четко, при этом стараясь не привлекать внимания похитителя. — Во-вторых, возможно тебе завяжут глаза или наденут на голову мешок для того, чтобы ты не видела куда тебя везут. Я не думаю, что то место, куда сейчас мы едем — конечный пункт. Пытайся запомнить все звуки, запахи и все другое, что поможет помощи обнаружить место укрытия похитителей. Ты также можешь попытаться определить время движения. И самое главное, найди способ связи.
— Джон, я не смогу… — слезы градом покатились по щекам, тебе было максимально страшно осознавать то, что с тобой может произойти.
— Аделайн, послушай, нас могут разделить в любой момент, я не смогу защищать тебя, если меня на будет рядом, так что тебе придется спасаться самостоятельно. Ты должна быть готова… черт, — мужчина резко вздрогнул и зажмурился, сжимая челюсть в порыве стерпеть невыносимую боль.
Ты видела, как Джону становится все хуже и хуже — об этом говорили его посиневшие губы и бледное лицо. Взяв эмоции под контроль и отметая все негативные мысли, ты поторопилась сменить уже полные крови салфетки. Только ты успела прижать к ране новые, как автомобиль резко затормозил. Преследовавший вас черный фургон обогнал и преградил путь.
— Ну наконец-то, а то я уже заждался, — процедил Леон сквозь зубы, выходя из машины.
А твое сердце пропустило удар. Из фургона вышел тот самый мужчина со шрамами, которого ты встретила в самолете. За вами следили. Все было спланировано с самого начала. Крыса в лице Леона сидела и ждала подходящего момента, чтобы укусить.
«Черт! Все было спланировано… Отец, все-таки охрану для дочери, ты выбрал крайне хреново».
Ты подумала, что обязательно ему все это выскажешь при встрече. Если останешься жива.
Латиноамериканец неспешно стал обходить ваш микроавтобус и остановился напротив двери со стороны тебя. На его лице царствовала мерзкая ухмылка. Как только он стал считывать эмоции с твоего лица, эта ухмылка превратилась в еще более ужасающий оскал. Глаза, в которых горел не предвещающий ничего хорошего огонек, сузились, мужчина будто играл с тобой, наблюдал. Этому мерзавцу нравилось, как ты жмешься от страха к обессиленному Джону. Он будто питался твоим страхом.