Буквально, меньше, чем через минуту, на мониторе ноутбука высветилось взволнованное, но такое родное и истосковавшееся лицо родной сестры. Ты широко улыбнулась и тут же приблизилась к экрану, словно она была рядом. Неистово хотелось обнять ее, прижать к себе, уткнуться носом в грудь и выплакать всю боль и тяжесть, которую ты пережила. Притворяться сильной рядом с ней, не имело смысла. Вики была тем человеком, который видел все и всех насквозь.
«Как мама когда-то…»
— Адди, сестричка, Господи, как я переживала… Как ты, любимая, почему ты не выходила на связь так долго? У тебя все хорошо? Я себе места не находила, — большие, зеленые глаза Виктории заливались слезами, голос надрывался с каждым словом, пока тоненькие дорожки из слез все же не скатились по щекам.
— Ви, я… — в горле образовался ком.
— Я знаю, милая, отец рассказал мне. Адди, мне так жаль, это я во всем виновата, если бы я не взяла в руки тот чертов глобус, тебя бы не похитили, и ты не пережила бы весь это ужас…прости, я так виновата перед тобой, — будто в бреду, девушка схватилась руками на голову.
Ты застыла. Виктория так умоляюще и виновато смотрела тебя, и сердце от этой картины разрывалось на мелкие осколки. Глаза защипало.
— Вики, это не твоя вина, никто не знал, что все так произойдет, ты не виновата, родная, — стала успокаивать сестру ты.
— Боже, Адди твоя скула… это они тебя так?.. — ахнула Виктория, прикрывая рот ладонью и всматриваясь в монитор.
— Не переживай, это всего лишь небольшой синяк. Все уже прошло и ничего не болит, — соврала ты.
Ну как сказать, соврала… боль, в некоторых частях тела действительно практически прошла. Остались слегка заметные синяки, в том числе и на скуле. Тяжелее всего, было морально. Особенно в первые дни в госпитале, тебя часто мучали кошмары.
— Ты как? — нарушила молчание Вики. Сестра видела, как резко ты ушла в себя и забеспокоилась.
— Выжила только я, Вик. Джон, он… он пытался защитить меня, но погиб. Я не могу простить себе этого. У него ведь осталась родня, — ты старалась сохранить спокойствие, но голос предательски дрожал. — А Леон, и вовсе, оказался предателем.
— Но как? — встрепенулась Виктория.
— Не знаю, Вик. Здесь все очень запутано. Я думаю, отец не тот, за кого себя выдает. Он многое от нас скрывает. Знаешь, ублюдки, похитившие меня, выпытывали коды от каких-то ракет. Ха, будто бы я знаю какие-то коды… — горько усмехнулась ты и отвернулась к окну.
— Он очень странно вел себя, когда ты улетела. На него произвел огромный фурор тот факт, что это была именно Мексика. Отец даже пришел в негодование, я попыталась узнать, что с тобой, но безрезультатно. Затем, я подслушала его последующий разговор, он звонил какому-то Алехандро, вроде бы… Просил его найти тебя, и говорил, будто бы… все повторяется, — задумчиво рассказывала Виктория.
— Алехандро? Да, именно он и его военные вытащили меня. Знаешь, благодаря ему, я сейчас жива, — ты благодарно улыбнулась своим мыслям и опустила взгляд на руки.
— Так-так, твоя улыбка говорит сама за себя, Адди, рассказывай, — потребовала Вики и улыбнулась.
Твой рассказ растянулся примерно на пол часа. Все-таки ты была рада, что можешь снова общаться с сестрой, даже на такие простые темы, как обсуждение недавно спасшего тебя, горячего мужчины. Ведь, некоторое время назад, ты была уверена, что не сможешь этого сделать.
— Я тебе точно говорю, он видел тебя в душе! Можешь не сомневаться, — глаза сестры после твоего рассказа, были похожи как два чайных блюдца, такие же большие и круглые. — Ну ты потом, конечно, отожгла сестренка, в одном белье перед таким мужчиной… После Криса во все тяжкие решила пуститься?
— Да причем тут Крис? Крис давно уже в прошлом. — отмахнулась ты. — А еще я зарядила ему фрисби по достоинству, — виновато улыбнулась ты.
Виктория на секунду замерла, а потом ее глаза стали еще больше.
— Знаешь, только ты одна можешь найти столько приключений на свою задницу, за столь короткий промежуток времени, — девушка затряслась в приступе смеха. — А он красавчик?
За размеренный течением времени и разговора, ты заметила одну вещь: даже не смотря на весь пережитый кошмар, который с тобой случился, один-единственный разговор с родным человеком вытащил, помог прийти в себя и успокоить, дал то, чего не дал родной отец. Поддержка, спокойствие, забота и любовь — именно это, всегда излучала и давала тебе Виктория. И ты отвечала ей тем же.
— Жгучий, высокий брюнет испанец, с глубокими шоколадными глазами… и, о, Господи, эти скулы, — прошептала ты, закрыв глаза и подняв лицо к потолку.