— У Валерии достаточно врагов, чтобы она не высовывалась, особенно сейчас, — задумчиво протянул отец. — Ты выяснил почему она в Лондоне? Это из-за Аделайн?
— Вряд ли, я думаю, у нее была здесь встреча. Мы занимаемся поисками, — ответил Адам.
— Ищите лучше. Я не могу допустить, чтобы Валерия и в этот раз причинила вред моей семье, — тихо, но с твердой угрозой в голосе произнес Ричард, отчего по спине у Виктории пробежал холодок.
***
Ричард знал, что Валерия Гарза сейчас была на несколько шагов впереди него, и он должен был решить эту проблему как можно скорее. Время работало против него. Как и его былая самоуверенность в том, что его враги были слишком трусливы, чтобы навредить ему. Его бдительность ослабла на столько, что они почувствовали это и нанесли удар. В этот раз жертвой стала его дочь. У Валерии имелись с ним личные счеты – она жаждала мести. Но помимо личных интересов, в ее поступках прослеживалась цель раздобыть у него коды от ракет, за которые на черном рынке особо заинтересованные лица отвалили бы деньжат столько, что ей хватило бы прожить припеваючи эту жизнь и следующую.
Семья для Ричарда являлась мощным рычагом давления. С его-то работой… Секретная организация по борьбе с терроризмом. О ней знали немногие, в частности те, с кем она сотрудничала, а именно ЦРУ через их сотрудницу и по совместительству бывшую сослуживицу и подругу Ричарда Кейт Ласвелл. Она была той, кому можно было доверить работу.
Но доверие в его мире было дорогим удовольствием, наравне с призрачным явлением. Ему не стоило было забывать, что такие люди как он, часто приносят в жертву что-то глубоко личное, родное. Так было с каждым. Так было и с ним. Его любимая жена и мать его троих детей — Марина, пострадала первой. Все думали, что она погибла в автокатастрофе, но на самом деле…
***
Виктория незаметно выглянула из-за шкафа и взглянула на мужчин. Ее взгляд задержался на отце. Осунувшиеся черты лица проступали настолько четко, что заметить их было просто невозможно, а темные круги под глазами только ухудшали ситуацию. Мятая белая рубашка, судя по всему, не первой свежести, говорила о том, что отец еще не ложился, и провел все время на работе. Весь его вид буквально кричал об усталости.
Девушка затаила дыхание, когда отец отпустил Адама, а сам остался стоять в библиотеке. Он медленно подошёл к портрету жены в дальней части помещения и тяжело вздохнул.
Виктория не знала, сколько времени прошло с тех самых пор, как он вошёл в библиотеку и как стоял перед портретом, но как только она услышала слова в пустоту, она вздрогнула.
— Прости меня, милая, — его тихий голос, полный сожаления и горечи врезался в тишину.
Вики замерла. Она редко была свидетельницей отцовской искренности.
— Я не смог уберечь ни тебя, ни нашу дочь. Мне стыдно стоять здесь перед тобой, ведь это я во всём виноват. Я не успел тогда к тебе, сам же и обрек тебя на гибель. После твоего ухода поменялось все, ты объединяла нас всех, связывала. А я потерял связь с нашими детьми. Не смог смириться с тем, что тебя больше нет. Я пытался защитить их и делал все для этого, но только делал больно своими поступками. Ушел, когда был нужен им. Я отвратительный отец. Милая, если бы только ты была здесь… — последние слова, мужчина прошептал сквозь ком, сжимающий горло словно в тиски.
Глаза Виктории обожгло и по щекам покатились горячие слезинки. Слышать это было пыткой. Отец никогда не показывал своих чувств. По крайней мере после смерти матери, он всегда оставался серьезным и собранным. Даже не смотря на весь его холод и отстраненность, ему тоже было больно. Девушке впервые за все время хотелось просто подойти по-человечески и обнять его. В конце концов, они оба потеряли родного человека. Боль в их душах была общей, и, если разделить ее, станет легче. Но гордыня и холод обоих сделали свое гнусное дело.