А потом — он.
Алехандро.
Он вышел медленно, уверенно, как выходит человек, переживший бурю и всё ещё ощущающий её в своих лёгких. Его походка была такой же — немного усталой, но бесконечно собранной. Ни одного лишнего движения. Он слушал Родольфо, но в какой-то момент остановился. Голова повернулась. Плечи чуть выпрямились. Словно он почувствовал меня.
И он посмотрел. Мир исчез. Просто перестал быть.
Между нами было расстояние, вертолёт, пыль, голоса, шаги, но всё это стало фоном. Точкой исчезновения. Он смотрел прямо в меня. Прямо в самую суть. Глаза тёмные, как шторм в полночь. Обжигающие. Глубокие. Необъяснимые. Моё дыхание сбилось. Горло пересохло. Я сжала бутылку так сильно, что та чуть не выскользнула из рук. Но мне было всё равно. Он здесь. Он цел. Он смотрит на меня, и в этом взгляде было столько всего, что я не могла вынести. Боль. Жажда. Голод. И что-то первобытное, животное, такое, отчего по коже шёл ток. Я не знала, кто из нас первый чуть шагнул вперёд — но этот шаг остался незавершённым. Элиас остановился и тихо посмотрел на меня.
— Ну… теперь тебе точно не до меня, — сказал он с усмешкой, но я даже не ответила.
Я не могла. Я будто снова училась дышать. Алехандро что-то ответил Родольфо — я не слышала слов, но виделось, как его губы двинулись коротко, отрывисто. И он всё ещё смотрел на меня. Как будто это — единственное, что его волновало в этот момент. Как будто весь путь, каждый шаг, каждый выстрел и шрам — был только ради того, чтобы снова встретиться глазами со мной.
Я почувствовала, как дрожат колени. Я никогда не ждала никого вот так. И никогда ещё не была настолько готова — отдать всё, лишь бы он просто подошёл и обнял меня.
Он пошёл ко мне. Не спеша. Без слов.
Я стояла, как вкопанная. Меня словно в землю вросло. Даже когда шаги Элиаса отдалились в сторону, оставив нас наедине, я не сдвинулась ни на миллиметр. Я не могла. Всё внутри было будто подвешено между двумя вдохами.
Алехандро приближался, и с каждым его шагом мне становилось тяжелее дышать. Чёрная форма сидела на нём идеально, но немного помята — с запахом пота, пыли, оружия и чужой крови. Виски мокрые, щеки чуть запали, взгляд — не такой, каким я его запомнила. В нём теперь было больше темноты. Больше тишины. Но она не пугала. Нет. Я хотела быть частью её. Когда между нами осталось каких-то два метра, он остановился. Грудь у него тяжело вздымалась. Он смотрел на меня, как будто не верил, что я настоящая. Что я не сон, не призрак. Его глаза прожигали мою кожу, и я чувствовала, как сама начинаю дрожать.
— Ты в порядке? — наконец выдохнула я, не узнавая свой голос. Он прозвучал слишком тихо. Слишком хрупко.
Алехандро не ответил сразу. Его рука медленно поднялась — и только тогда я поняла, как сильно я скучала по этому движению. По тому, как он смотрит, по тому, как его пальцы тянутся к моему лицу. Он коснулся моих волос. Осторожно, будто проверяя, не растворюсь ли я. Его пальцы прошлись по щеке, по скуле, к линии подбородка.
— Слишком долго, — хрипло сказал он, почти шепотом. — Ты даже не представляешь… как долго я хотел просто увидеть тебя.
Моё сердце взвыло. Не билось — а именно выло. От облегчения. От желания. От боли, что копилась всё это время.
— Я ждала, — выдохнула я.
— Я знаю.
Он вдруг резко притянул меня к себе. Грубо. Словно больше не мог держать дистанцию, словно в груди лопнула последняя нить.
Я врезалась в его тело, вдохнула запах — смесь пороха, металла и тепла. Его рука легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы. Он прижался лбом к моей щеке, и я почувствовала — он дрожит. Едва заметно. Но дрожит.
— На нас сейчас глазеет вся база, — хихикнула я и обняла его в ответ. Крепко. До боли в пальцах, и закрыла глаза, позволяя себе расслабленно выдохнуть.
Он дышал часто. Его губы скользнули к моей щеке, к виску, замерли у уха. А потом он прошептал:
— Плевать, пусть смотрят, — спокойно ответил он, но я почувствовала, как в его голосе проскользнуло ехидство. — Может именно этого я и хочу, я бы каждый солдат на этой базе знал, что ты моя.
Застыв, я поняла, что он до этого момента ни разу не говорил мне таких слов. Я тихо рассмеялась, носом уткнувшись ему в плечо.
— Ах вот оно что, — прошептала я, чуть отстраняясь, чтобы взглянуть ему в глаза. — Значит, ты не просто вернулся… ты ещё и территорию метить вздумал?
Алехандро хмыкнул, уголки губ приподнялись в ленивой, опасной ухмылке.
— Назови это как хочешь, cariño (в пер. с исп. яз.: дорогая, привязанность, нежность), — его голос был обволакивающим, с тем самым акцентом, от которого внутри становилось горячо. — Но если кто-то ещё посмотрит на тебя слишком долго, отвечать будут передо мной.