Я подалась ближе, почти машинально, двигаясь в его гравитационном поле, как частица, что давно перестала сопротивляться притяжению. Его руки потянулись к полотенцу — но не тому, что было в моих руках, а к тому, что лежало на его бёдрах. И прежде чем я успела осознать, он потянул его вниз. Одним уверенным движением. Я застыла. Не потому, что испугалась. А потому что это был жест не вызова — нет, в нём не было бравады. Это был жест… доверия. Открытости. Он стоял передо мной не как командир. Не как военный. А просто — как мужчина. Настоящий. Сильный. Настолько, что позволял себе быть незащищённым. Мое дыхание сбилось, а внизу живота приятно потянуло.
Между нашими лицами остались сантиметры, когда полотенце от неожиданности его действий выпало из моих рук и скользнуло между нами, словно сбрасывая все щиты. Я чувствовала тепло его дыхания, почти различала биение пульса на его шее. Выдохнула, не в силах сдержать себя. Глаза снова встретились — и на этот раз в них было всё. Море вещей, которые мы так долго не говорили. Вопросы. Сомнения. И это тёплое, невыносимо притягательное чувство, которое росло во мне с тех самых пор, как он впервые произнёс моё имя.
— Алехандро, — шепнула я почти беззвучно, но в этом звуке было всё.
Он не ответил словами. Но наклонился — медленно, будто проверяя, позволю ли я. И когда я не отступила, не отвела взгляд, не дрогнула — он коснулся моего лба своим. Просто так. Без поцелуя. Без спешки. Лбом к лбу. Глаза закрылись. Воздух между нами стал плотным, почти ощутимым. И я поняла — вот он. Момент, когда всё внутри перестаёт спорить. Когда ты просто позволяешь себе быть рядом с тем, кого ждала даже раньше, чем поняла это.
Он всё ещё держал лоб рядом с моим, а я стояла, едва дыша, ощущая, как из каждой поры медленно уходит холод. Мне было тепло. Спокойно. Невыносимо близко к нему. Но когда он чуть отстранился и посмотрел на меня снизу вверх, в его взгляде мелькнуло что-то другое — лёгкая улыбка, капля иронии в темных, почти ласковых глазах.
— А теперь скажи, — тихо произнёс он, голос чуть охрип. — Зачем ты на самом деле пришла?
Я слегка прикусила нижнюю губу, не в силах сразу ответить. Этот вопрос обнажил не только его… но и меня. Я опустила глаза, будто ища ответ в его груди, где медленно билось сердце.
— Скучала, — прошептала я, чуть заметно улыбнувшись. — Или, может, мне просто стало одиноко.
Я сделала паузу.
— А может, меня позвала вода в душе, — добавила я с лёгким смешком, — звучала слишком… соблазнительно.
Он хмыкнул, не отводя от меня взгляда, и встал чуть прямее. Я снова увидела его силуэт — мощный, влажный, ещё хранящий тепло душа и… что-то гораздо большее. Я позволила себе ещё раз посмотреть — откровенно. Медленно. Глаза скользнули по его плечам, по сильной линии рук… вниз, к полотенцу, которое лежало брошенным на пол. Я будто бы избегала смотреть на него там, хотя не раз видела его возбуждение. Но все-таки взглянула и облизала пересохшие губы. И вот тогда я приподняла бровь, как бы между прочим.
— А ты? — спросила я, сместив вес на одну ногу, будто это был простой, невинный разговор. — Зачем ты снял полотенце? Проветриться захотелось?
Он улыбнулся уголками губ. Лениво. Почти самодовольно.
— Хотел быть честным, — ответил он, не отрывая от меня взгляда. — Полностью открытым. Без прикрас.
Молчание между нами снова потянулось — с ленивой, тягучей искрой.
— Ну и… вдруг ты пришла не только волосы сушить, — добавил он чуть тише, с хрипотцой в голосе. — Думал, может, сэкономлю тебе пару шагов. Или движений.
Я рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Щёки вспыхнули — но не от смущения. Скорее от внутреннего жара. От того, что между нами уже не было прежних границ.
— Вот ты какой… предусмотрительный, полковник, — шепнула я, делая шаг ближе. — Мне стоит благодарить тебя за столь… тёплый приём?
— Всегда пожалуйста, — его голос стал ниже. — Для тебя дверь открыта. И не только дверь.
На секунду — не больше — я замерла. А потом снова посмотрела ему в глаза.
— А что, если я всё же пришла… не только волосы сушить?
Он не ответил. Только медленно провёл рукой по моей щеке, задержался на линии подбородка. Его пальцы были горячими, сильными, и от этого прикосновения по телу прошёл ток.
— Но всё-таки, — его голос прозвучал ниже, мягче, с чуть заметной хрипотцой. — Зачем ты на самом деле пришла, Адди?
Он смотрел на меня с таким вниманием, словно я была картой, по которой он пытался ориентироваться в незнакомом городе. Его глаза, тёплые и настороженные, словно бы пытались распознать, лгу я себе… или ему.