Алехандро держал меня крепко, будто боялся, что я исчезну. Его рука лежала на моей талии, тёплая и тяжёлая, большой палец лениво рисовал круги на коже под краем его футболки, которую я накинула ночью. Хотя она больше мешалась. Слишком тонкая, чтобы скрыть хоть что-то. Слишком чужая, чтобы быть преградой между нами. Я тихонько повернула голову, и он тут же проснулся. Или, может, не спал вовсе.
— Buenos días, preciosa… — его голос был хриплый, низкий, будто лениво расползающийся по утру, как растаявший мёд. — Ты всегда выглядишь так сладко по утрам?
Я улыбнулась, зарываясь носом в изгиб его шеи.
— Только когда просыпаюсь в кольце железных рук, — прошептала я, касаясь губами его кожи.
Он мягко засмеялся, грудная клетка подо мной дрогнула.
— Железных, да? — он чуть сильнее прижал меня к себе, и я тихо пискнула от того, как приятно было ощущать силу, с которой он это делал. — А ты ускользаешь так быстро, что я начинаю верить — это всё сон.
— Тогда не отпускай, — сказала я, и в этой фразе звучало больше, чем просто флирт. Больше, чем кокетство. Она сорвалась с губ почти неосознанно.
Он замер. А потом коснулся губами моего лба, скользнул вниз к виску, щеке, подбородку. Поцелуи были лёгкими, почти ленивыми, будто ему нравилось касаться меня понемногу. Смаковать.
— Не собирался, — его голос стал тише, а пальцы тем временем скользнули по моей спине, под ткань. Медленно, неспешно. — Мне нравится, как ты смотришь на меня с утра. Глаза ещё не полностью проснулись, а ты уже хочешь чего-то… нехорошего, правда?
Я не ответила. Просто потянулась к его губам, подарив глубокий, тёплый поцелуй. Он отозвался на него так, будто этот поцелуй был единственным, что имело значение сейчас. Под одеялом было уютно и опасно. Его ладонь легла на моё бедро, обожгла кожу. Я вздрогнула, не от холода, а от напряжения, сладкого и щекочущего.
— Может, и хочу, — прошептала я, упираясь лбом в его висок. — Но сейчас мне нравится просто лежать рядом. Дышать тобой. Чувствовать, как ты дышишь мной.
Он шумно выдохнул, почти рыча от сдерживаемого желания.
— Не говори так, малышка. Это… на грани.
— Вот именно, — я усмехнулась, и провела кончиками пальцев по его ключице. — Там всегда всё самое интересное.
Мы лежали в этой невесомой тишине, полной вздохов, случайных, но не очень скромных прикосновений и неспешных взглядов. Ни о чём не нужно было говорить, но мы говорили. Про жизнь друг друга, про работу, про чувства. Про мелочи, про то, что снится, про то, что будет потом. А в каждом слове, в каждой нотке чувствовалось: это больше, чем страсть. Это начало чего-то важного. Того, что уже не остановить.
Я уткнулась носом в его грудь, лениво обрисовывая пальцем изгиб мышцы. От него пахло утренним теплом и кожей, чуть солоноватой, родной, и чем-то спокойным, будто он носил в себе целый океан: тёплый, глубокий, опасный.
— Ты слишком удобный, — промурлыкала я. — Теперь мне сложно встать с кровати.
Алехандро хмыкнул и откинул голову на подушку, глаза были прикрыты, но я чувствовала, как он улыбается.
— Не вставай. Всё равно ещё рано, — прохрипел мужчина.
— У тебя же наверняка работа? — я приподнялась на локте и заметила, как его взгляд скользнул к часам на тумбочке. Лицо тут же стало серьёзнее.
— Через полчаса брифинг. Надо быть в штабе, иначе Родольфо заявится сюда без приглашения, — пробурчал он с таким видом, будто ему самому не особо этого хотелось.
— Нет, нет, не пущу, — возмутилась я, и с кокетливо-театральным стоном перекинулась через него, прижав его к постели своим весом. — Ты в плену. Теперь ты мой военный трофей.
— Если так будут выглядеть все мои пленения, то я не против капитулировать каждый день, — Алехандро засмеялся, обняв меня за талию.
— Так и запишем, — ухмыльнулась я, склонившись к его губам. Мы поцеловались легко, почти лениво. В этом поцелуе было утро, нежность и невыносимое нежелание отпускать друг друга в реальность.
Я перекатилась на бок и машинально провела пальцем по поверхности тумбочки. Мой взгляд зацепился за небольшой снимок в тонкой серебристой рамке. Нечто в нём притянуло меня. На фото был Алехандро, но моложе, в глазах намного меньше тени, больше света. Рядом с ним стояла низенькая девушка. Совсем юная, лет двадцати. С широкой, солнечной улыбкой такими же шоколадными глазами и длинными волосами цвета вороньего крыла. Рука Алехандро располагалась у неё на плече, крепко обнимая и даже прижимая к себе, его лицо мягкое, почти домашнее. Они выглядели… близкими. Я притихла. Что-то сжалось в груди не ревность даже, а укол интереса, тревожного, неосторожного.