Я уже вижу три пути, и каждый из них пахнет порохом и кровью: первый — уничтожить наркокартель Эль Син Номбре до последнего пса, выжечь их гнёзда, стереть их имена, чтобы они исчезли, как будто никогда не существовали; второй — сыграть в долгую, вползти в их мир тихо, как змея, и, дождавшись момента, вырвать им горло изнутри; третий — уйти с Аделайн настолько далеко, чтобы их тени не дотянулись до нас… но я знаю себя, и знаю, что выберу первый, потому что бегство — это удел тех, кто уже проиграл.
И, может быть, это не просто желание защитить её. Может быть, это моя искупительная война. Мой шанс однажды повернуть всё иначе. Но одно я знаю точно, второй Федерики в моей жизни не будет.
ⵈ━══════╗༺◊༻╔══════━ⵈ
Аделайн
Пол под ногами глухо отдавал шаги, будто вбирал в себя звук, чтобы не нарушать вязкую тишину пустого зала. Воздух здесь пах металлом, машинным маслом и легкой пылью, осевшей на грубых спортивных матах в углу. Лампы под потолком излучали мягкий, чуть желтоватый свет, который стекал вниз, подсвечивая силуэты тренажеров, висящие мешки, и длинную линию тира, уходящую в полумрак.
Алехандро шел чуть впереди, и я не могла отвести взгляд от его спины, от того, как под тонкой черной футболкой уверенно и плавно двигались мышцы, с тем самым хищным спокойствием, в котором пряталась опасность. Он держал меня за руку так, словно даже здесь, в полной тишине, был готов прикрыть, заслонить, выдернуть из-под удара.
Мы подошли к оружейному станку, и я заметила, как тусклые лампы выхватывают блеск стальных стволов, лежащих на подставках. Холодный металл, идеально чистый, и тихое, почти уважительное отношение Алехандро к каждой детали, он касался оружия так, будто оно было живым.
— Ну что, готова? — спросил он, и уголки его губ дрогнули.
Я чуть улыбнулась, наклоняя голову, делая вид, что оцениваю выбор оружия, но на самом деле рассматривала его руки. Эти сильные, с длинными пальцами, с заметными жилками руки, которыми он мог и убить, и защитить.
— Если ты будешь рядом, — ответила я тихо, позволяя в голосе скользнуть легкой насмешке. — То я готова хоть в центр боевых действий.
Он бросил на меня быстрый, почти опасно теплый взгляд, и я почувствовала, как внутри растекается странная смесь адреналина и какого-то сладкого напряжения. Я подошла ближе, настолько, что смогла ощутить его тепло даже сквозь ткань, и тихо добавила:
— Только ты обещал не просто показать, а научить… а я хочу, чтобы ты показал всё.
Я знала, что играю с огнем, но в его присутствии это было почти естественно так тянуться к опасности, испытывать её на вкус, пока она сама не решила попробовать меня.
— Пусто, — заметила я, оглядывая зал, будто и не говорила ему недавних откровенных слов. — Ты специально так подгадал, чтобы у меня не было свидетелей позора?
— Нет, — его голос был хриплым и тихим, но с усмешкой. — Просто я хотел, чтобы всё внимание было на тебе.
— И на пистолете, — парировала я.
— Пистолет — это инструмент. Все внимание на тебе.
Я снова взглянула на оружейный станок, на котором аккуратно выложенные тренировочные пистолеты в футлярах, лежали словно драгоценности. Его взгляд стал серьёзным, почти благоговейным.
— Обещал пару уроков, значит, дам, — сказал он. — Но сначала правила. Любое знание, это ответственность. Ты готова слушать?
— Я всегда готова слушать тебя, — улыбнулась я, играя взглядом. — Вопрос только, насколько я готова подчиняться.
— Это мы проверим, — мужчина сверкнул глазами.
Он вложил в мою ладонь тренировочный пистолет, не холодный, но тяжёлый и ощутимый. Надел на нас специальные шумоподавляющие наушники.
— Первое, это стойка. Без неё ты будешь не опасна, а беспомощна.
— Я опасна сама по себе, — заметила я.
— Ты опасна для моей концентрации, — ответил он, вставая за моей спиной. Его руки легли на мои плечи мягко, направляюще.
— Центр тяжести чуть ниже. Да… вот так. Дыши, Аделайн, — он приблизился к моему уху и буквально прошептал последние два слова.
— Ты уверен, что это тренировка, а не… — я прикусила губу. — …что-то другое?
— Пока тренировка. Но у тебя есть талант всё превращать в… что-то другое.