Я засмеялась. Он подвёл мою руку к рукоятке.
— Чувствуешь? Не пальцами держишь, а всей рукой.
— Чувствую. И не только это, — я чуть сильнее прижалась спиной к его груди, и потерлась бедрами о его пах.
Он тихо выдохнул.
— Ты играешь с огнём, Адди.
— Может, я просто хочу, чтобы мой инструктор немного потерял контроль.
Он отступил на шаг, но только чтобы встать рядом и показать стойку. Я повторила, нарочно чуть-чуть ошибаясь, чтобы он снова поправил. Он не подвёл, ладонь легла на мою спину, чуть выше талии.
— Так лучше, — сказал он. — И перестань так на меня смотреть.
— А как я на тебя смотрю? — я специально ласково повела бедрами.
— Как будто собираешься меня застрелить. Или… поцеловать.
— Выбери, что тебе приятнее, — ответила я ухмыляясь.
Мы перешли к работе с мишенями. Он запретил мне смотреть на цель, пока я не отработаю дыхание.
— Закрой глаза, — приказал он. — Вдох. Выдох. Слушай меня.
— Я и так всегда тебя слушаю, — прошептала я, облизывая пересохшие губы. Его взгляд остановился на них.
— Не спорь, — он коснулся моих пальцев. — Ритм один со мной.
Я послушно дышала в такт. Его голос стал мягче.
— Ты можешь быть очень опасной, Адди.
— Я уже опасная. Просто ты ещё не видел всего.
Мы смеялись, когда я путалась в шагах. Он «наказывал» лёгким шлепком по попе.
— Ещё раз так сделаешь и получишь десять отжиманий, — хрипло сказал он.
— А если я выполню идеально?
— Тогда… может, заслужишь что-то приятнее, чем отжимания.
Я решила «ошибаться» ещё пару раз. Под конец он показал вариант условной атаки.
— Сначала не дай страху управлять твоим телом и сознанием. Потом, перенаправь энергию, и последнее, уйди в защиту, если нужно.
— А если я просто… — я чуть склоняю голову и прищуриваюсь. — Обниму нападающего?
Его губы тронула ленивая, почти опасная улыбка.
— Если ты так сделаешь, мía, мне придётся убить беднягу… — в голосе ленивый рокот, но глаза говорят совершенно другое, там целый пожар.
— Хм… — я как будто невзначай прикусываю губу, глядя на него из-под ресниц. — А если я буду обнимать только тебя?
— Тогда, cariño… — он наклоняется ближе, и горячее дыхание щекочет мой висок. — Беднягой буду я.
Я рассмеялась коротко, чуть хрипло от азарта, потому что в этой фразе было всё: и опасность, и охрана, и неизбежная ревность, и обещание. Его слова раззадорили и рассмешили меня одновременно. Они напомнили, что за этой игрой лежит реальность, где он действует не словами, а железом и твердой решимостью, и что именно это делает его таким притягательным и таким запретным одновременно.
Он шагнул ближе, чтобы не терять тон тренировки, но его шаг означал больше, чем просто игра. Он встал за мной, тело его почти касалось моего спины, его руки надёжно обвили мои плечи, и я почувствовала, как тепло его ладоней проходит через ткань футболки прямо к коже. Его голос был совсем рядом у моего уха, и в нём был тот самый низкий бархат, который заставлял дрожать даже когда он говорил о просто технических вещах:
— Сначала стойка, потом дыхание, и только потом прицел. Держи локоть чуть плотнее к корпусу. Нога чуть правее. Смотри по линии, не по к кончику дула, а туда, куда хочешь попасть.
Он позволял мне чувствовать себя ученицей, и в то же время его присутствие было экзаменом, который я с радостью принимала. Я поставила ладони на рукоять, ощутила тяжесть тренажёрного пистолета. Он поправил мою хватку, его пальцы коснулись моих, провели там, где нужно, и это касание будто случайное, преднамеренное, и защитное заставило живот наполниться теплом и едва заметным страхом, но страх не от оружия, а от того, что может случиться, когда между нами сгорит искра.
— Дыши глубоко, — шепнул он, и его дыхание легко коснулось моей шеи. — Выдох на моменте выстрела, не сдерживай дыхание, иначе дрогнет рука.
Я закрыла глаза, послушала его голос и при этом слышала в себе всё: ритм сердца под его ладонью на моей талии, ровное и спокойное, и как он совпадает с моим, как будто он заранее встроил меня в свой счёт. Вдох — задержка — выдох, и в этот выдох пришло действие: я нажала на курок.
Звук первого выстрела разорвал тишину тира, рванул как маленький гром; отдача пробежала вверх по руке, но он держал меня, направлял, и я ощутила, как сила отдачи не ломает меня, а учит. Запах пороха такой сухой и острый осел в носу, а на мишени вдалеке раздался чёткий стук — это было попадание. Я распахнула глаза, и наши взгляды встретились, глаза наполнены дымкой и эмоцией: в его глазах было одобрение, маленькая искорка, та самая, которую добывать я умела лучше всего.