— Умница. Давай еще раз, только не отвлекайся, — произносит он, но сам позволяет пальцам задержаться на моих чуть дольше, чем нужно. Его большой палец мягко скользит по внутренней стороне моего запястья, и внутри всё сжимается в сладком напряжении.
— Это ты меня отвлекаешь, — тихо отвечаю я, ощущая, как его тепло прорывается сквозь ткань моей одежды, будто она ничего не значит.
— Целься, Адди, — шепчет он, почти касаясь губами моего уха.
Я поднимаю пистолет, но он снова чуть поправляет мои руки, обхватывая меня так, что его ладони полностью закрывают мои.
— Расслабь плечи… вот так… — его голос ниже, чем обычно, и каждое слово будто обжигает.
Я стреляю еще раз, звук отдаётся в груди, но громче в моей голове стучит кровь.
— Попала, — улыбаюсь, и он смотрит на меня так, что я понимаю: в этот момент мишень для него вовсе не бездушный манекен впереди.
— Я начинаю думать, что ты специально ошибаешься на миллиметр, чтобы я снова к тебе прикасался, — шепчет он.
— А если и так?.. — я чуть поворачиваю голову, и наши губы оказываются на опасно близком расстоянии. — Разве ты против?
Он усмехается, наклоняясь так, что я ощущаю его дыхание на губах.
— Против? Малышка… я считаю это твоим лучшим решением за сегодня.
Он встал у меня за спиной, его грудь почти касалась моих лопаток. Тепло его тела пробирало сквозь одежду, дыхание обжигало шею. Его руки обхватили мои, помогая прижать приклад винтовки плотнее к плечу. Я чувствовала каждое движение его пальцев, как они чуть дольше задерживаются на моей ладони, чем нужно…
— Давай попробуем еще несколько раз. Выдыхай, — шепнул он прямо в ухо, а затем едва коснулся губами моей щеки.
Я не выдержала и чуть повернула голову, чтобы наши губы встретились на долю секунды, торопливо, как будто мы оба знали, что ещё не время… но в тот же миг он снова вернул внимание к винтовке.
— Целься… выше… в сердце, — он говорил тихо, но голос вибрировал в груди, и я чувствовала это затылком.
Я послушалась, хотя взгляд всё время тянулся к его глазам в отражении защитного стекла. Он снова направил мой локоть, но ладонь скользнула чуть выше, на бок, и задержалась, будто он проверял, как быстро бьётся моё сердце.
— Держи крепче… но не сжимай так, будто это я, — усмехнулся он, и я едва не рассмеялась, но вместо смеха снова повернулась и поцеловала его.
На этот раз он ответил жадно, глубоко, одной рукой удерживая винтовку, другой притягивая меня ближе. Губы скользили друг по другу медленно, почти лениво, но с каждым движением становилось труднее дышать.
— Ты отвлекаешь меня, — выдохнула я, отрываясь всего на секунду.
— В этом и смысл, — сказал он, снова накрывая мои губы.
Мы целовались между выстрелами, в паузах между командами «выдох» и «целься», как будто играли в опасную игру, кто первым потеряет контроль. Алехандро оторвался от моих губ всего на миг, чтобы прошептать:
— Стреляй… или я снова тебя поцелую.
— А если я промахнусь? — спросила я, нарочито медленно наводя прицел.
— Тогда… я поцелую тебя дольше, — его ладонь мягко, но властно обхватила мою талию, притянув ближе, так что его тело уперлось в мою спину.
Выстрел. Пистолет рвано дёрнулся в руках. Он склонился, глянул в мишень и усмехнулся:
— Почти идеально… но мы можем повторить.
Я почувствовала, как его губы скользнули по шее, чуть ниже уха, задержались там, обжигая дыханием, и едва коснулись кожи. Моё сердце бешено колотилось, и он это чувствовал. Его пальцы лениво, но целенаправленно скользнули выше по моему боку, пока я снова поднимала оружие.
— Смотри на цель, — сказал он, но в голосе не было никакой строгости, только то тягучее, опасное тепло, которое заставляло забывать обо всём, кроме него.
Я снова выстрелила. В этот раз мишень была почти в центре. Он тихо выдохнул, будто довольный, и развернул меня лицом к себе.
— Хорошо… — он чуть коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову. — Но я хочу, чтобы ты запомнила одну вещь…
И прежде чем я успела спросить какую, он снова поцеловал, но уже без сдержанности, глубоко, требовательно, так, что я едва удержалась на ногах. Его ладони крепко держали меня за бёдра, прижимая к себе, а спина уперлась в холодную стену тира. Его язык ласкал мой и выбивал все лишние мысли из головы и заставлял все мое естество сворачиваться в тугой узел внизу живота.